Вариант 19
Шрифт:
— Прот, ты не торопись, — сказала Катя. — Дерево приметное, ориентир хороший. Вполне возможно, что где-то здесь наш неутомимый дружок и шастал. Если обратно двигаться, к тому мосточку выйдем, а там места болотистые, неудобные. Если опять вперед пройти, там хутор корейский.
"Корейским" хутор был обозван из-за неумеренно свирепой собачонки. Хутор разведчики обогнули, но кудлатая шавка унюхала, увязалась следом, заливаясь визгливым лаем. Шуму от мелкой сучки было больше чем от своры борзых. Неизвестно, собиралась ли озверевшая в лесной глуши
— Да, местечко подходящее, глуше не придумаешь, — командирша еще раз оценила заросшие буйной зеленью канавы. — Значит, прочесываем здесь тщательнее. Вы идите вперед, я чуть вернусь. Ищем следы пребывания людей. Их, как минимум, трое-четверо должно было быть.
Шаги по шпалам ложились неровно: Герману слишком часто, Проту слишком редко. Двигались в тишине, внимательно вглядываясь по обе стороны насыпи. У прапорщика зябли пальцы правой ноги, выглядывающие из оскалившегося сапога. Портянка промокла насквозь, полоска ткани, стягивающая сапог, вновь ослабла.
У Прота с крепкими башмаками все было нормально, но ноги мальчик едва волочил. Не с его здоровьем целыми днями по рельсам бродить.
— Ну, что, вспомнилось что-нибудь? — прервал молчание Герман.
— Да нет, дерево, вроде, то. Дальше я поляну видел. Объяснить про нее не могу. Поляна как поляна, — с досадой пробормотал Прот. — На той поляне он что-то хорошее сделал. Или наоборот. Его удовлетворение чувствуется. Ну, как после женщины.
"Может, он там изнасиловал какую-нибудь несчастную? Кружим мы в потемках. Не дай бог в проводниках ясновидящего иметь," — подумал Герман, а сам бодро сказал:
— Торопиться не будем. Раз она сказала, что место подходящее, можно не сомневаться: так и есть. Они одного поля ягоды.
— Может, вы и правы, — согласился мальчик. — Как думаете, Герман Олегович, как следы человека на рельсах выглядеть должны?
— Несомненно — куча кала, кровавые пятна и потеки мочи. Еще окурок слюнявый и красный бант, — пробурчал Герман.
Они прошли дальше. Герман уже в третий раз видел расклеванное прямо на шпалах яйцо чибиса. Кто-то полакомился.
— А это что за пятно? — спросил Прот.
Собственно, пятен было несколько. Маленькие жирные отметины, едва различимые на фоне шпалы. Герман присел на корточки, попытался принюхаться, — едкая вонь креозота, которым была пропитана шпала, затмевала все. Пришлось сунуть в пятно палец. Вроде бы смазка.
Герман встал, махнул фуражкой, подзывая маячившую вдали Катю.
— Молодец, прапорщик. Надо понимать, они на дрезине подкатили, — сказала Катя. Галифе она испачкать не боялась, опустилась прямо на колени, принюхивалась.
Герман посмотрел на светлую макушку, поколебавшись, сказал:
— Это Прот смазку обнаружил.
— Слаженная работа в команде — признак истинного
Герман с мальчиком сползли следом.
— Они здесь кусты раздвинули, ветки закрепили. Протащили груз, потом все поправили. Ветку все-таки сломали, пришлось подвязывать, — Катя постучала грязным пальцем по ветке, стянутой обрывком шнурка. — Он, гадюка, точно он! Теперь тропку определенно нащупаем.
Улыбалась амазонка восхитительно — так бы на придворных балах улыбаться, бриллиантами и обнаженными плечами сверкая, да светских львов с ума сводя. Эх, княгиня ободранная.
— Что смотрите? — несколько озадаченно поинтересовалась предводительница. — Пошли, пока дождь не начался.
Двигалась она уверенно. Теперь и Герман замечал следы, оставленные несколькими людьми. Здесь дерн явно вмят, здесь кору слегка ободрали. Понятно, весь маршрут замаскировать трудно. Катя молча ткнула пальцем: мох под деревом хранил прямоугольный отпечаток — ставили что-то тяжелое, раз мох до сих пор не оправился.
По листьям щелкнули первые капли дождя. Через минуту ровно и уверенно полило. Катя нырнула под широкие ветви, и вдруг остановилась у толстого ствола:
— Так, граждане кладоискатели. Несколько новостей: идем мы правильно, дождь нам на пользу — запашок прибьет. Кладоискательство — занятие заведомо грязноватое. Глубоко дышать не рекомендую.
Сквозь запах мокрой хвои до Германа долетело то, что предводительница назвала "запашком" — откуда-то плотно понесло сладковатым смрадом разложения. Прот побледнел.
— Плоть бренна, — напомнила Катя, развязывая косынку на шее. — Мы все это знаем. Придется потерпеть. Без тебя, Прот, мы никуда. Бери косынку, нос и рот завяжи. Моим трудовым потом попахивает, но все ж лучше, чем гнилью.
С косынкой на лице Прот превратился в карикатурную копию налетчика с американского Дикого Запада. Трое разведчиков двинулись дальше.
Труп лежал на крошечной полянке. Голова откатилась в сторону, по бурой кости, оголенной лопнувшими лоскутами кожи, стучали капли дождя. Тело, должно быть, успели погрызть и мелкие лесные обитатели, но теперь это было незаметно — под одеждой кишели жирные белые черви.
— Дышите неглубоко, — глухо предупредила Катя. — Вот дерьмо, что ж он ничего остроумнее придумать не мог? Плагиатор.
Германа мутило и он не сразу понял, что именно имеет в виду предводительница. Труп лежал на спине, откинув за обрубок шеи одну руку. В бесформенных пальцах была зажата казачья шашка. Мертвец словно отдавал честь, или… или указывал направление. Герман, наконец, вспомнил книгу, где пиратский капитан любил подобные зловещие шуточки.
— Обходим, — приказала Катя. — Давайте-давайте. Или наглядеться не можете? Нет, прапор, не туда. Подальше обойдем. Совершенно незачем следовать сомнительным указаниям.