Вариант "И"

Михайлов Владимир Дмитриевич

Он подумал немного.

— Нет нужды. Я уже передал кому следовало.

— Не секрет — кому? А то ведь может и не дойти.

Он покачал головой:

— Из уст в уста — самому претенденту Искандеру.

То был удар ниже пояса.

— Ты… виделся с ним?

— Он доверяет нам больше, чем ты.

— Я ведь могу проверить…

— Ради Бога. — Он помолчал секунду. — Пожалуй, могу сдублировать и тебе. Речь идет о готовящемся покушении на претендента…

Ну, об этом-то я знал.

— Не на Искандера, — уточнил он. — На Алексея.

Бред.

Меня бы поставили в известность. В Европе для меня гораздо меньше секретов, чем в России.

— Ты уверен? Мне это кажется маловероятным.

— Гарантирую стопроцентно.

— Не верю. Искандер слишком умен, чтобы…

— Он ни при чем. Это не его команда. Не ваша. Это работа тех, кто ставит на Алексея. Предотвратить в последнее мгновение, с шумом и треском — и обвинить вас. Ты, я вижу, все еще не понял, чем тут занимаюсь я.

Охраной. Но не Искандера — вас и так слишком много. Охраной Алексея. И не только потому, что покушение на него было бы на деле ударом по Александру. В первую очередь — потому, что Алексей нужен.

— Кому? Зачем? Для поддержания здоровой конкуренции?

Он покачал головой:

— Вот этого я сказать не могу. Потерпи. Да и мне пора.

Но я уже сообразил:

— Тбилисский вариант?

— Умный человек, — сказал Изя. — Все понимаешь. Грузию и Армению мусульмане не получат: они должны остаться такими, каковы есть. Ну, все, все, все. Уже в прихожей он повернулся: — Кстати. Отправляясь на съезд, захвати с собой мой подарок.

— Что-то у всех мрачноватые прогнозы на день открытия съезда. Ты, Филин…

— Очень компетентный человек, между прочим. Советую прислушаться. И вообще — будь осторожен. Шалом!

Он закрыл за собою дверь, и через минуту приглушенно загудел лифт. В комнате Наташа капризным голосом сказала:

— Ну, теперь я могу наконец вылезти из танка?

И принялась расстегивать бронежилет.

— Только не закидывай куда-нибудь, — предупредил я. — Мало ли — вдруг понадобится.

— Ага, — сказала она. — Пожалуй, ты прав. Надену его вместо пижамы. Для защиты от тебя.

— Не поможет, — откликнулся я. — Слишком короток.

— Какая досада! — воскликнула она так убедительно, что я чуть было не поверил.

Я проснулся, когда еще не рассвело по-настоящему — сработал внутренний будильник. Неплохо было бы позавтракать; однако оказалось нечем.

Пришлось ограничиться утренними процедурами. Пока Наташа собиралась, я внимательно осмотрел квартирку: все должно было остаться точно в том порядке, в каком было, когда здесь появились мы. Что касается Изи с его людьми, то я был уверен, что им эта заповедь известна ничуть не хуже, чем мне. Спустились на лифте, вчерашний подарок генерала лежал у меня в кармане; подарок Липсиса, более громоздкий, пришлось держать в коробке под мышкой. Впрочем, сию минуту я не ожидал никаких событий, которые потребуют применения оружия. Интуиция не подвела: в подъезде было спокойно. Перед тем как выйти во двор, мы все же подождали с полминуты.

Наталья спросила:

— Куда теперь?

Ответ

был у меня готов заранее:

— Думаю, сейчас мы вправе посетить мою гостиницу — скорее всего именно там нас никто не ждет. Кроме разве что хорошего завтрака. Кстати, мне не помешает заправка в тамошнем банкомате. В Москве они попадаются не столь часто, как хотелось бы.

— Были бы деньги на счету, — изрекла Наташа тоном опытного финансиста, — а уж как их получить — вопрос техники.

— Что это ты афоризмами заговорила? — спросил я.

Она молча улыбнулась.

Мы вышли. Я пожалел, что машина так и осталась перед Натальиным подъездом. Тратить много времени на дорогу было жаль. Но не приходилось ожидать, что какой-нибудь доброжелатель уловит мою мысль и мгновенно пригонит машину сюда.

Такси не было видно, ловить левака (этот промысел, похоже, еще процветал в великом городе, невзирая на все карательные меры) я не решился: кстати подвернувшийся водитель мог оказаться вовсе не случайным. Но и шагать по улице было все же рискованно. Из любой проезжающей мимо машины нас могли расстрелять без всяких затруднений.

— Метро здесь далеко? — спросил я. — В этом районе я не очень ориентируюсь.

— Не близко. Минут пятнадцать пешком.

— Только, по возможности, глухими местами…

К счастью, это был один из центральных районов Москвы, богатый тихими — особенно в ранний час — переулками. За время работы с Хилебиным Наташа успела достаточно хорошо познакомиться со здешней топографией. В метро мы и в самом деле оказались через четверть часа.

Ехать пришлось с одной пересадкой. В холл отеля мы вошли непринужденно, с ощущением своего законного права быть здесь и с видом деловых людей, у которых каждая минутка на счету и которых здесь, безусловно, уже ждут.

На самом деле я был уверен, что тут никто нас не подстерегает. И напрасно.

Едва мы разделись в номере и я заказал по телефону завтрак, как в дверь вежливо постучали. Официант, даже передвигайся он со скоростью света, просто не мог бы успеть явиться.

На всякий случай я изготовил «браунинг» — но так, чтобы он не бросался в глаза нежданному посетителю.

Стук повторился, и я, жестом отправив Наталью в спальню и заняв позицию справа от двери, крикнул:

— Открыто!

Дверь медленно распахнулась, и в комнате появился американец. Стирлинг.

Бывший Голдинг. И я сразу понял: он обязательно должен был появиться.

Именно сейчас и именно тут. Я непростительно упустил из виду, отвлеченный более существенными вопросами, что как раз сегодня в свет должна была выйти моя статья. Та самая, которую я даже не начинал писать и, откровеяно говоря, вообще не собирался. Утренние газеты уже вышли. Но он, разумеется, знал, что я не сдержал своего обещания. Ну что же — придется поговорить на эту тему.

— Милости прошу, — сказал я как можно любезнее оттягивая пальцами карман брюк, чтобы рукоятка не очень высовывалась. Для большого пистолета карман был маловат. Но выбирать не приходилось. Гость вошел.