Вариант

Гарин-Михайловский Николай Георгиевич

– До свидания. После торгов я дам знать.

У Татищева вертелось в голове сказать Елецкому, с какой целью Кольцов торопился поспеть до торгов со своими вариантами, но он подумал, что это бесполезно и только вызовет новую бурю.

Татищев вышел в приемную с чувством школьника, хотя и получившего незаслуженную головомойку, но утешенного тем, что пострадал не за себя, а за Кольцова. Мысль, что на три дня он совершенно свободен, привела его в веселое настроение.

Через ряд комнат он направился

в техническое отделение проведать товарищей.

В чертежной он столкнулся с начальником технического отделения, пожилым уже инженером, Иваном Осиповичем Залеским.

Залеский слыл за тонкого дипломата, но, в сущности, был добрый человек. Девиз его по службе был: «Моя хата с краю, ничего не знаю».

– Павел Михайлович, – радушно поздоровался Залеский с Татищевым. – Сколько лет, сколько зим… Что Кольцов?

– Ничего, вариант прислал, кланяется.

– Опять? – спросил Залеский и весело рассмеялся.

– Николай Павлович недоволен.

– А вы уж виделись с ним. Недоволен? – встрево-женно спросил Залеский и, не дожидаясь, сказал:

– Да, знаете, у него много неприятностей по поводу изысканий. Дорого стоят.

– Но что же делать? – на этот раз смело спросил Татищев. – Ведь это гроши по сравнению с той пользой, какую они приносят.

– Конечно, – согласился Залеский. – Ну, что, надолго к нам?

– В отпуск хочу.

– Может, жениться?

– Куда тут жениться, – махнул рукой Татищев и рассмеялся.

Залеский тоже рассмеялся и пошел в свой кабинет. А Татищев поворотил направо, прошел коридор и очутился в большой комнате.

Там сидело за отдельным столом три инженера.

– Павел Михайлович! – раздались приветствия на разные голоса.

Татищев поспешно здоровался, его широкое лицо сияло добродушием и весельем. Окончив, он сел на табурет и, ни к кому особенно не обращаясь, начал:

– Ну, и вздули меня. «Опять варианты! – говорил он, представляя Елецкого, – вы что же, хотите, чтоб нас совсем вон прогнали?» – и Татищев покатился со смеху. Припадок смеха, по обыкновению, продолжался у Татищева довольно долго. Он умолкал, потом опять начинал.

Вельский, Дубровин и Денисов сначала с недоумением смотрели на него, но кончили тем, что и сами начали смеяться.

– Да будет! – остановился наконец Вельский. – Говорите толком, в чем дело?

– Да вариант привез, – едва мог проговорить Татищев и залился новым смехом.

На этот раз дружный хохот четырех здоровых молодых голосов слился чуть ли не в рев.

Татищев кое-как, наконец, рассказал про вариант и про прием Елецкого.

– Большой вариант? – спросил Вельский.

– Тысяч шестьсот сбережения. Вельский только свистнул.

– Молодец Кольцов, – горячо сказал Дубровин.

– Молодчина! – подтвердил Денисов.

Вельский,

нервный и раздражительный, занимавший должность старшего инженера в техническом отделении, разразился ругательствами:

– А, скоты! Вариант в шестьсот тысяч, и чуть не с площадной бранью встречают. Подлая казенщина!

– Это, батюшка, еще цветочки, – сказал Дубровин. – Попомните меня, кончат тем, что выгонят Кольцова.

– Ну, положим, не посмеют, – задорно ответил Вельский.

– Именно, что не посмеют, – расхохотался Дубровин.

– Понятно, не посмеют, – рассердился Вельский. – Общественное мнение не позволит.

– Ну, еще что? – насмешливо спросил Дубровин.

– Случись что-нибудь подобное, и никто из порядочных не захочет оставаться у них. Вы останетесь?

– Это другой вопрос, батюшка. Не мы там с вами сила. Мы уйдем, другие явятся.

– Не явятся, не то время.

– Да, испугаете вы их, – ответил Дубровин.

Денисов молча слушал и, когда спор кончился, спокойно проговорил:

– Конечно, уйдем, если б прогнали Кольцова, только этого не будет. Елька посердится и примет вариант.

– А я убежден, что не примет, – возразил Дубровин.

– Не примет, – согласился Татищев.

– Примет, – сказал Вельский, – Кольцов настоит. Вариант с вами?

Татищев принес вариант.

Компания начала внимательно его рассматривать. Каждый делал свои замечания, поднялся спор, который чуть было не кончился ссорой между Дубровиным и Вельским.

Помирил их Денисов, выругав обоих.

– Вы, господа, право, как мальчишки, привязываетесь к каждому слову друг друга. В сущности, спор у вас из-за выеденного яйца и общего с вариантом ничего не имеет. Перед вами вариант Кольцова: одобряете его или нет?

– Конечно, одобряем, – ответил Вельский.

– И я одобряю, – с важной физиономией сказал Денисов, – а потому предлагаю послать Кольцову приветственную телеграмму. Согласны?

– Молодец, Васька, – весело сказал Вельский и взъерошил волосы Денисову.

– Без нахальства, – тем же тоном продолжал Денисов. – Я составлю телеграмму. Я беру карандаш, я беру бумагу. Дальше…

Началось совещание. Окончательная телеграмма получилась такого содержания:

«Поздравляем, прекрасный вариант. Да здравствуют даровитые честные инженеры. Желаем успеха и дальнейшего саморазвития».

На последнем слове настоял Дубровин.

– Он поймет, – говорил он, – на что ему намекаем. Кольцов очень обрадовался телеграмме и несколько раз перечитывал ее.

– Это насчет моей теории они, мошенники, намекают, – добродушно объяснял он своей жене. – Ну, зима пройдет, займусь теорией.