Варни-вампир
Шрифт:
— Вы знаете, что остаток ночи я просидел у ложа моей сестры, — после долгой паузы добавил Генри.
— Да. И что?
— Как вы считаете, он может вернуться?
— Даже боюсь представить себе такую ужасную возможность, Генри. Но с этого дня я охотно разделю с вами ночные дежурства.
— Значит, я могу рассчитывать на вашу помощь, Маршдел?
— Абсолютно. Я уже думал об этом, Генри. Какие бы опасности ни грозили вашему дому, я разделю их с вами.
— Благодарю. Но только ничего не говорите Джорджу. Он очень восприимчив, и идея о вампире может
— Я буду нем, как рыба. И прошу вас, Генри, пусть вашу сестру перенесут в другую комнату. Вид стен и окна могут воскресить в ее уме кошмарные воспоминания.
— Я позабочусь об этом. А что вы скажете насчет портрета и его идеального сходства с ночным визитером?
— Да, сходство потрясающее. Вы хотите убрать портрет из комнаты?
— Хотел, но передумал. Панель с картиной прибита к стене. Мы можем ее испортить. Пусть портрет остается в комнате — все равно там никто не будет жить. Я в этом почти уверен.
— Да, похоже, вы правы.
— Сюда кто-то идет? Я слышу шаги.
В тот же миг в дверь постучали, и в ответ на предложение войти на пороге появился Джордж. Он выглядел больным и бледным. Судя по его лицу, остаток ночи он провел в тяжелых размышлениях. Войдя в спальную Маршдела, юноша печально признался:
— Я знаю, что вам не понравятся мои слова. Но я не в силах удерживать их более, поскольку они разрушают меня.
— О Господи, Джордж! И что же это? — спросил мистер Маршдел.
— Говори! — велел брату Генри.
— Я все утро размышлял о происшедшем, и в результате у меня возникла жуткая догадка, которой мне необходимо поделиться с вами. Вы когда-нибудь слышали о вампирах?
Генри тяжело вздохнул. Маршдел не произнес ни слова.
— Да, я говорю о вампирах, — добавил Джордж с тем возбуждением, которое всегда было присуще ему. — Это ужасное предположение, но мне кажется, что нашу бедную Флору посетил вампир. Я схожу с ума от такой возможности!
Он сел и, закрыв лицо руками, горько разрыдался.
— Джордж, — сказал Генри, улучив момент, когда эмоции брата немного улеглись. — Успокойся, Джордж, и постарайся выслушать меня.
— Я слушаю, Генри.
— Ты не единственный, кому в нашем доме пришла эта ужасная догадка.
— Я не единственный?
— Да. Мистер Маршдел высказал такое же предположение.
— Святые небеса!
— Он поделился со мной этой ужасной идеей, но мы решили отвергнуть ее.
— Отвергнуть?
— Да, отвергнуть, Джордж.
— И все же…
— Тише! Тише! — воскликнул Генри, обрывая брата на полуслове. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Конечно, любое отрицание не в силах повлиять на свершившийся факт. Мы это понимаем и тем не менее сознательно отрекаемся от убеждений, которые могут свести нас с ума.
— И что вы намерены делать?
— Держать эту догадку при себе и, прежде всего, хранить ее от Флоры.
— Ты думаешь, что она не знает о вампирах?
— Во всех тех книгах, которые сестра собрала в своей коллекции, я не заметил ни одного намека на это страшное суеверие. Но если она слышала
— Я молю небеса о том, чтобы Флора никогда не узнала об этих тварях!
— Мы присоединяемся к твоей молитве, Джордж, — сказал Генри. — С этой ночи я и мистер Маршдел собираемся нести дежурство у ее постели.
— А можно и мне присоединиться к вам?
— К сожалению, Джордж, твое здоровье не позволяет тебе участвовать в таких дежурствах. Лучше займись своими делами и оставь эту жуткую обязанность нам. Мы сделаем все, что в наших силах.
— Как скажешь, брат. Как скажете, мистер Маршдел. Я понимаю, что мое здоровье хрупко, словно сухой тростник, но мысли о вампире доводят меня до изнеможения. Истина в том, что я напуган — ужасно напуган. Мне кажется, что я, как и моя бедная сестра, уже никогда не смогу заснуть.
— Не поддавайтесь этому чувству, Джордж, — сказал Маршдел. — Если вы позволите обстоятельствам овладеть вами, то лишь добавите тревог своей несчастной матери. Вы же знаете, как она переживает за всех вас. И как старый друг семьи, я прошу не выказывать своих эмоций в ее присутствии.
— Ради спокойствия матушки я готов стать даже лицемером, — печально ответил Джордж.
— Это не лицемерие, Джордж, — сказал Генри. — И такой обман всегда достоин оправдания.
День продолжался, а бедняжка Флора оставалась в том же бредовом состоянии. После полудня Генри решил прибегнуть к помощи медика и отправился к соседний город, где, как он знал, обитал довольно знающий лекарь. Генри хотел рассказать этому джентльмену о печальном недуге Флоры, предварительно взяв с него обещание о сохранении тайны. Но прежде чем юноша добрался до города, он понял, что конфиденциальность встречи уже ни к чему.
Озабоченный другими проблемами, Генри выпустил из виду то, что слуги тоже в курсе дел. И им ничто не мешало излагать эту историю во всех ее подробностях. Конечно же, они не упустили такой возможности для сплетен и притворных вздохов. Пока Генри размышлял о том, как действовать в сложившейся ситуации, новость о ночном нападении вампира на Флору Баннерворт — а слуги в этом нисколько не сомневались — разлетелась по всей округе.
По пути Генри встретил владельца небольшого поместья, и знакомый ему джентльмен, придержав своего коня, завел беседу:
— Доброе утро, мистер Баннерворт.
— Доброе утро, — ответил Генри. Он хотел было поехать дальше, но мужчина добавил:
— Извините, что вмешиваюсь, сэр, но что это за история о вампире, о которой здесь все болтают?
Генри был настолько поражен, что едва не свалился с лошади. Развернув коня, он спросил:
— Неужели все?
— Да. Я слышал ее уже от дюжины людей.
— Вы удивляете меня.
— Так это неправда? Конечно, я не настолько суеверен, чтобы верить в вампиров, но ведь дыма без огня не бывает, верно? Обычно мы находим в комке таких сплетен ядро действительных событий, вокруг которых создается слух.