Варркан
Шрифт:
Через час я покинул замок Корч, а еще через день – и само королевство.
Глава 4
К ПРЕДСКАЗАНИЮ
Костер тихо трещал, рассыпая маленькие искорки. Небо давно проводило солнце и встречало хозяйку-луну, которая медленно выползала из-за темных гор.
Вот уже полгода я честно и добросовестно выполнял работу Варркана. Земля больна, и довольно серьезно. Редко, очень редко я позволял себе расслабиться и отдохнуть. Например, как сейчас.
Я окружил себя Кругом Чистоты и, завернувшись в черный плащ, лениво следил за полетом искр. Мой верный
М-да. Тоскливо в запретных зонах. И мне, Варркану, не до смеха. Пожалуй, за все полгода был лишь один случай, когда я смеялся от души.
Тогда я проходил по свободной территории, и меня задержал староста одной из деревень. Не знаю, как он распознал Варркана, но его рука вцепилась в мою куртку довольно крепко. У них, мол, в деревне появился упырь, который таскает кур. Кто видел хоть одного упыря, таскающего кур, пусть плюнет мне в лицо. Староста просил меня избавить деревню от такой беды, подежурив пару ночек на кладбище. Сколько я ни убеждал его, что упыри кур не таскают и не могут находиться внутри чистых территорий, староста оставался неумолим. Надо, и все тут.
– Ты уж сделай дело, Варркан. Люди видели тень на кладбище, а потом находили перья на могилах, – убеждал меня старик.
– Лиса это, – я устал растолковывать истины и теперь только слабо отбивался. Правда, безрезультатно.
– Нет, упырь! – Лиса, говорю!
– Люди видели.
Проклиная тех, кто не может разобраться, где лиса, а где упырь, я плюнул и решил отдохнуть денька три.
– Ладно, староста, уговорил. – Я уже представлял, как отосплюсь за трое суток, а на четвертые принесу лису-воровку.
– Только это… – Староста хотел потрепать меня по плечу, НО, увидев МГНОВСННО Похолодевшие глаза, передумал.
– … Плату какую назначишь?
– Как обычно, – по разрешению Магистра я не брал никакой платы, кроме пропитания, но сейчас мне предоставлялся шанс избавиться от назойливого клиента.
– Это за одного-то упыря?
– Потом подсчитаем, сколько упырей, – со значением бросил я.
Я просидел, вернее, отдохнул на кладбище две ночи. Третья была в самом разгаре. Если бы я не знал, что район чист, то, конечно, принял бы необходимые меры. Но сейчас я просто сидел и наслаждался тишиной. Все замечательно. Можно без опаски за жизнь вытянуть ноги и положить их на чей-то холмик.
Я не испытывал никаких угрызений совести, поскольку считал, что мертвые должны служить живым. А страх перед мертвецами и их прахом отбили в школе Корч. Другое дело – кладбище на запретных территориях. Тогда бы я даже за все золото мира не положил на могилу ноги так спокойно.
Неожиданно сквозь шорох листьев я услышал шаги. Этого не могло быть, но это случилось.
Через пару мгновений я уже стоял на ногах, внимательно вслушиваясь в звуки ночи и осязая воздух.
Это, чем бы оно ни было, двигалось прямо на меня. Оно шло не совсем так, как ходят упыри. Чувства обострились до предела. Знакомая дрожь от приближающегося ощущения опасности захлестнула меня.
Все как обычно, но что-то смущало меня. Раздумывать о природе этого не оставалось времени, сквозь ветки
Я уселся на землю и, спрятав меч под плащ, принялся жевать припасенную куриную ножку.
Старушка, очевидно, тоже удивилась моему присутствию в таком малолюдном месте и в такое время. – Ой ты господи! – подскочила она на месте.
– Ты что, бабусь? – я, как ни в чем не бывало, продолжал жевать куриное мясо.
– Да вот, милок, заблудилась в темноте, да в эту жуть зашла. Может проводишь, а, милок? Да и тебе делать нечего посреди могил. – Провожу, чего ж не проводить. Я встал и, продолжая на ходу смаковать мясо, пошел рядом с женщиной. Она жалась ко мне всем телом. Когда до деревни осталось всего ничего, я спросил:
– Чего ж ты боишься, бабушка?
– Ой, милок, – она перекрестилась. – Покойников, к бесу их, боюсь. – А чего нас бояться?
Ну кто знал, что глупая земная шутка в этом мире окажется так некстати. Честное слово, это вырвалось у меня не специально.
Смысл сказанного постепенно доходил до старушки. Припомнив рассказы о кладбищенских упырях, о пропавших курицах, о куриной ляжке в моей руке и, наконец, то место, где мы встретились, старушка ойкнула, подскочила и, подхватив подол платья, стремглав помчалась в.сторону домов.
Шутки шутками, а мне пришлось сматываться. Никакого разговора об отдыхе не могло быть. Через полчаса деревня поднялась. Вся, от мала до велика. И широкой лентой потекла к кладбищу, освещая местность многочисленными факелами. Поди, объясни им всем, кто я такой и почему у меня такие шуточки. Оставив на совести старосты пропажу кур, я исчез чисто английским способом, то есть не попрощавшись. Вспомнив все это, я еще раз посмеялся, не столько над испуганной старухой, сколько над незадачливым старостой. Но, по крайней мере, я отплатил как мог, укрепив некоторые участки чистой зоны.
Я посмотрел на луну. До назначенного часа оставалось совсем чуть-чуть. Еще раз проверив Круг Чистоты, я пододвинул меч поближе. Так, на всякий случай. Я прикрылся плащом, оставив руки свободными.
Я не спал, просто тело отдыхало, готовясь к предстоящим схваткам. Пускай отдохнет. Разум не спит, разум все видит. Ничто не останется без внимания. Прощупывая сектор за сектором, он будет предупреждать меня обо всем, что творится в лесу, и оставит тело отдыхать до тех пор, пока в нем не возникнет острой необходимости.
Издалека долетел крик совы. Час пробуждения пробил. Странные эти твари – нелюди. Иной раз пройдешь по всей территории – и ни одного, хоть убейся. Как чувствуют. А иной раз налетают целыми стаями, только успевай отмахиваться.
Вокруг ничего, кроме шепота ветра, шороха травы и стрекотания каких-то бездомных букашек. А, вот! Наконец пришло. Шорох, копошение и легкое взвизгиванье смешиваются с низким тягучим воем и меняются от самых грубых частот до еле различимых высоких.
Никто, кроме варркана, не услышит этот визг. И никто, кроме варркана, зная, что идет (это), не будет сидеть сложа руки и, закрыв глаза, терпеливо ждать, когда (оно) придет.