Варшавка
Шрифт:
Уровень хороший. Но не для тебя. — Басин, не дождавшись его слов, пояснил:
— Ты уже офицер. Сам, может быть, того не понимаешь, а офицер. И вот что — выбирай.
Хочешь, иди ко мне адъютантом, звание мы тебе выбьем. А хочешь — иди учиться.
Выбирай.
—
— Не слишком ли жирно, товарищ командир полка, иметь и адъютанта и ординарца снайпером?
Басин рассмеялся.
— Ты помнишь, что когда-то я тебе сказал — я из тебя человека сделаю. На этом самом твоем… как ваш завод называется?..
— "Красный котельщик".
— Так вот, на "Красном котельщике" тобой будут гордиться. Так что не крути — учиться пойдешь. И вот тут уж я прикажу. Слушай внимательно. Завтра поедешь к семье убитого командира полка, отвезешь его вещи, а их, кстати, чемодан, и только. А второй чемодан повезешь продуктов. Оттуда — прямо на курсы младших лейтенантов. Три месяца — офицер.
Костя внимательно слушал.
— Вот так, товарищ Жилин. Большего я сделать не смогу — война, как ты понимаешь, и есть война. Сейчас ложись-ка ты спять, а я пройдусь по передовой. Кислов! — крикнул он. — Собирайся. Пойдем проверим, как дела.
Эпилог
Знойным июльским утром 1943 года восточнее Жиздринского выступа и севернее города Орла недавно принявший стрелковую роту лейтенант Жилин поправил каску, подтянул ремешок и, оглянувшись на
— Готовься! Время. Сейчас, обратно, вперед рванем!
В еще зоревой розоватости неба расцвели гирлянды ракет: кончалась артиллерийская подготовка атаки. Жилин выскочил из траншеи и, подняв над собой автомат, закричал:
— За Родину!
— Коммунисты, вперед! — рванулся за бруствер парторг роты — большой грузный мужик из лесорубов.
— Комсомольцы, вперед! — пронзительным, яростным тенором поддержал недавний школьник из Казани.
Рота вывалилась из траншей и бросилась вперед. Жилин шел следом, то падая в горячие воронки, то стремительно перебегая — так на войне и ходили люди. Он, как и тысячи других, не знал, что идет к первому салюту Родины в честь своих защитников, в честь будущих победителей. Жилин, как и тысячи других, думал только об одном — как бы ворваться в немецкие окопы. А уж там они свое сделают…
Не знал лейтенант Костя Жилин и о том, что в тот же час в маленьком городке за Волгой, после материнских стонов и криков, родился и заорал густым, резким баритоном еще один житель этой планеты. Но кричал он недолго, вздохнул, всхлипнул и открыл глаза — они у него оказались темными, как степной терновник, и в их уголках лучилась первая лукавинка. Был он смугл и крепок телом.
Этого не знал и не мог видеть лейтенант Жилин. В эти дни в кровопролитных боях он поворачивал вместе с армией с юга на запад, чтобы идти вперед. Шaгать было еще далеко, но теперь уже все вперед и вперед.