Варяги. Смута

Поляков Влад

— Вижу, что ты и телом здорова, и духом в прежнее состояние скоро придешь. Хотя память никуда не исчезнет, ну да то не в силах даже Одина — бывшее небывшим сделать, — протянул я, глядя на Рогнеду. — Другое интересно. Что делать далее станешь в городе Переяславле?

— Жить как человек, а не пленница в руках убийцы родичем и собственного насильника, мужем лишь прикидывающегося. Сына достойным человеком растить.

— Это понятно. Все, что обещано, то исполнено будет. Только с трудом верится, что нет у тебя желания отомстить, как и положено гордой дочери Рогволда Полоцкого.

Вспыхнувшие яростным огнем глаза.

Руки, сжавшие поводья… Более явных свидетельств обуревающих Рогнеду чувств лично мне не требовалось. Но и она, женщина умная и опытная, сразу просекла как смысл моих последних слов, как и о, что ее реакция пришлась мне по душе.

— Испытываешь, ярл?

— Не без того. Надо знать, кто ты по духу своему и много ли от тебя проку в серьезных замыслах будет.

— И что решил?

— Такое быстро не решают, — ответил я, краем глаза видя лица Змейки и Магнуа, которые искренне наслаждались происходящим. — Проверить надо, как думы важные думать умеешь, что дельного посоветовать можешь. Знакомства, что в Полоцке сохранились, лишними не окажутся как для тебя, так и для моих интересов. Они, интересы эти, частью общие. К примеру, Владимира Святославовича и Добрыню с престола Киевского стальной метлой погнать и потом, согнавши, в болоте притопить, чтоб не всплыли.

Видно было, что идеи насчет двух вышеупомянутых княгине понравились. А раз так, то можно ожидать с ее стороны чего-то полезного. Для начала услышать, ну а потом… И верно. Повернув ко мне голову, Рогнеда сказала:

— Глупо скрывать о том, что в Полоцке действительно остались верные моему отцу, а значит и мне люди. Но их мало. Зато прямо сейчас есть кое-что другое. Вот эти тюки, притороченные к седлам, вынесены из сокровищницы Вдалимира. Золото, каменья. Чачть была отдана Доброге, но и оставшегося хватит на многое. Особенно если не торопиться продать все и сразу, а малыми частями отдавать ромейским и арабским купцам.

— Это твои деньги, княгиня. Равно как и твоего сына, — сразу отстранился я от самой возможности выглядеть тем, кому платят за покровительство. — Довольно уже того, что Владимир с Добрыней их на свое благо не используют.

Спиной чувствую эмоции со стороны Магнуса. Ржет, зар-раза, сейчас, хоть и про себя, я его слишком хорошо знаю. Понимает, что прямо я деньги эти действительно не возьму, но использовать буду по полной. Причины влегкую найду. К примеру, относительно того, что золото и прочие ценности мертвым грузом в казне лежать не должны, а при передаче «в работу» тому же Олегу камню начнут себя приумножать. И не придраться, поскольку польза будет княгине и ее сыну, но и собственные интересы я забывать не собираюсь. Выгода добрых дел и следования собственным принципам. Всегда хорошо, когда сохраняешь себя, но и из окружающей тебя реальности не выпадаешь.

Но и на хитрую, гм… всегда кое0что находится. Вот и сейчас сбежавшая от муженька княгиня женским, но ушлым разумом просекла ситуацию. И продемонстрировала мне ее понимания. Дескать, я в эту игру играть буду, но понимая основные ее правила.

— Хальфдан, я же не простая женщина, а дочь Рогволда Полоцкого и много лет ровела в великокняжеском дворце. Там если хочешь выжить и сохранить хоть малую часть себя, приходится многое понимать…

— И?

— Как лучше будет использовать эти деньги сейчас, в это время, когда вот-вот начнется… что-то? Буду честной до конца. Я хочу,

чтобы и мне, и моему сыну удалось не просто выжить, но и занять подобающее место в новом царстве или что там вы, рядом со мной сейчас едущие, желаете создать.

Рискованный ход с ее стороны. Но заранее просчитанный. Сейчас Рогнеда сбрасывает с руки имеющиеся козырные карты, желая доказать не только сиюминутную свою ценность, но и намекая на дальнейшую важность и полезность. Не прикрывается чисто женскими особенностями вроде жалобного взгляда. Маской наивности и подобными хитростями. Нет, все честно, все открыто, но именно открытость сейчас способна убедить людей, подобных вольным ярлам из первой десятки. Ну и меня, если честно, хоть я птица из совсем иной стаи, иного времени, пусть и прижившаяся здесь.

— Действительно откровенно. Я это ценю.

— Есть еще одно. Доброга сказал, что это очень важно. И просил, в случае чего, запомнить, что сам, по доброй воле передал это.

— Слушаю со всем вниманием, — действительно заинтересовался я. Информация или деза, но все равно любые слова главы Тайной Стражи, для меня предназначенные, игнорировать не следует. — Просто так этот хитрец ничего не делает.

Княгиня на несколько секунд замолчала. Похоже, старалась подхлестнуть свою память, да так, чтобы ни единого слова не потерялось. Наконец, заговорила:

— Йомсвикинги, нанятые Владимиром, числом в две тысячи прибывают в середине весны, а посольство ромейское чуть раньше. Это все. Он еще сказал, что ярл Хальфдан умный, остальное сам додумает.

— Благодарствую, Рогнеда. Это и впрямь важно. А еще хочу…

Рев рога прервал меня на полуслове. Нехороший сигнал, означающий обнаружение врага в пределах видимости, но пока что на дальнем ее пределе.

— Потом договорим. Кажется, погоня все же решила попробовать нас на зуб.

Походно-боевое построение перестраивалось в чисто боевое. Взводились тетивы арбалетов, надевались шлемы и латные перчатки теми. кто этого еще не сделал, строй приобретал ту самую монолитность, о которую ломали зубы многие и многие.

Естественно, командование испокон веков находилось не в передних линиях, да и под надежным прикрытием. Обычным воинам не пробиться сквозь строй, полностью не разбив построение, ну а стрелки… Хирдманы с тяжелыми и большими щитами сразу прикроют, создавая «коробочку».

— Дружинники князя Киевского, — с ходу выдал появившийся рядом Зигфрид Два Топора. — Плащи, кони, брони… Открыто идут. Сейчас или замедлятся для разговора, илиатакуют. В надежде строй прорвать.

— Осмелятся ли? — недоверчиво произнес Магнус. — Нас более полутысячи, да в боевом строю, оружны и ко всему готовы. Даже у конного клина избранных псов Владимира не получится желаемого добиться. Большая часть поляжет здесь.

Зигфрид хотел что-то ответить, но тут я не счел возможным разводить пустопорожние дискуссии. Время боя, а не слов. Но кратко объяснить ситуацию, как я ее понимаю, придется.

— Они за Рогнедой, живой или мертвой. И за живым Изяславом. Пошлют нескольких своих с требованием отдать их и убираться восвояси. Возможно, будут тянуть время, отправив гонцов за подмогой. Бьем и уходим.

— Первые?

— Да-а, Змейка, тут ты права, — процедил я, понимая верность замечания. Тогда вот приказ. Движение на Переяславль, строй не размыкать. Медленно, зато верно. Зигфрид!