Ваш ход
Шрифт:
– Странная игра, - вынужден был признать он.
– Вы меня даже несколько разочаровали. Слишком уж все просто. Вы уверены, что продержитесь хотя бы день?
– Надеюсь.
– Два дня?
– Если повезет.
– Без везения тут и впрямь не обойтись.
– Он ненадолго задумался, потом покачал головой.
– Да, обидно. Я мечтал о чем-нибудь наподобие алезика, только еще хитроумнее. Публика получила бы удовольствие, а вы - несколько лишних дней жизни. А если бы удалось побить рекорд... ах, какое бы воцарилось ликование!
– В самом деле?
– Ну конечно. От чужака все ожидают чего-то необычного.
– Это я и предлагаю,
– Ну да, ну да, - чиновник все еще был слегка расстроен.
– В конце концов это ваша жизнь и ваша борьба.
– Когда настанет конец, мне некого будет винить, кроме себя, не так ли?
– Согласен с вами. Игра начнется завтра, ровно в полдень, и с этого момента все будет зависеть только от вас.
Он удалился, и, когда его тяжелые шаги стихли, тут же появился старший надзиратель.
– Что?
– выдохнул он.
– Что ты выбрал?
– Я? Арки-маларки.
– О! Что это такое?
– Террианская игра.
– Класс!
– тюремщик потер руки.
– Разрешение, конечно, получено?
– Разумеется.
– Значит, ты готов сражаться за лишние дни жизни! Только постарайся избежать ловушки.
– Какой?
– Твой партнер начнет игру с установкой на быструю и убедительную победу, так положено. Но если он решит, что выиграть не сможет, то станет играть на поражение. Причем определить, в какой момент он сменит тактику, совершенно невозможно. На эту удочку попалась куча народу, и конец наступал раньше, чем преступник успевал хоть что-нибудь сообразить.
– Но соблюдать правила мой противник обязан?
– Несомненно, иначе игра превратится в балаган. Ни ему, ни тебе не позволено нарушать оговоренные правила.
– Что ж, меня это устраивает.
Откуда-то издали вдруг донесся тонкий, пронзительный вой, смахивающий на вопль кота, свалившегося на кактус. За ним последовало шарканье множества ног, что-то тяжелое глухо ударилось об пол, и немного погодя этот предмет с пыхтением поволокли. Где-то со скрипом отворилась и захлопнулась дверь.
– Что происходит?
– осведомился Тейлор.
– Должно быть, Лагартин закончил игру.
– Кто это?
– Политический убийца, выбрал рамсид - игру в карты, - надзиратель глянул на часы.
– Всего-то четыре часа, и поделом! Чем быстрее вынесешь дерьмо, тем меньше воняет.
– Значит, казнь уже началась?..
– Само собой, - ответил тюремщик, внимательно разглядывая узника. Нервничаешь, поди?
Тейлор невесело хохотнул.
Назавтра выяснилось, что матч не будет проводиться в камере, поскольку участие чужака со своей инопланетной игрой сделало схватку событием исключительным. Пленника провели по тюремным коридорам в большую комнату, посреди которой стояли стол и три стула. Еще шесть стульев выстроились в ряд у стены, и на них восседала шестерка ражих тюремщиков в форме и с оружием в руках. Команда явно была готова к выносу тела сразу же после финального хода. У противоположной стены обнаружился здоровенный черный корпус с двумя прямоугольными прорезями, в которых поблескивали линзы; судя по всему, там помещалась видеокамера. Из ящика доносилось какое-то тиканье и неясное бормотание.
Тейлор выбрал себе место и сел, одарив замороженным взглядом вооруженную публику. Тощий субъект с блестящими крысиными глазками сел напротив. Толстобрюхий знакомец плюхнулся на оставшийся стул. Тейлор и Крысоглазый внимательно изучили друг друга, один с холодной уверенностью, другой с садистским наслаждением.
Не теряя времени даром, Толстобрюхий объявил:
– Эта террианская игра называется арки-маларки. Все диски необходимо переместить со стержня, на котором они сейчас находятся, на любой из двух пустых, причем в том же порядке: то есть самый большой должен быть внизу, самый маленький - наверху. Выигрывает тот, кто сделает последний ход. Игроки, вы оба меня поняли?
– Да, - ответил Тейлор, а Крысоглазый в подтверждение хрюкнул.
– Хорошо. Существуют три правила, которые должны неукоснительно соблюдаться. Первое. Ходят по очереди. Второе. Один ход - один диск. Третье. Класть больший диск на меньший запрещено. Правила понятны?
– Да, - сказал Тейлор, а его партнер снова хрюкнул.
Толстобрюхий вынул из кармана маленький белый мячик и небрежно бросил его на стол. Мячик подпрыгнул пару раз и упал на пол со стороны Крысоглазого.
– Ваш ход.
Не задумавшись ни на секунду, тот снял самый маленький диск с первого стержня и поместил его на третий. "Плохой ход", - подумал Тейлор. С непроницаемым лицом он переместил следующий диск на второй стержень. Самодовольно ухмыляясь без видимых причин, Крысоглазый снял маленький диск с третьего стержня и водрузил его поверх диска на втором стержне. Тейлор немедленно снял еще один диск с первого стержня и надел его на пустой третий.
Примерно через час до Крысоглазого дошло, что первый стержень может быть не только источником дисков, но и полноправным участником игровых комбинаций. Его самодовольство испарилось вместе с ухмылкой, на лице проступило раздражение, усиливающееся по мере течения времени и растущей сложности игровой ситуации. Когда прозвучал "отбой", они все еще играли, лихорадочно снимая и переставляя диски, и ни один сколько-нибудь не продвинулся. К этому моменту Крысоглазый от всей души ненавидел первый стержень, особенно когда приходилось возвращать, а не снимать с него очередной диск. Толстобрюхий, сияя все той же приклеенной улыбкой, объявил перерыв до восхода солнца.
Следующий день вылился в долгий, утомительный марафон - от рассвета до заката, с двумя перерывами на еду. Руки игроков так и летали, отвечая ходом на ход. Они явно соревновались в том, кто быстрее примет решение, так что у зрителей не было ни малейших оснований жаловаться на преднамеренное затягивание игры. Четыре раза Крысоглазый пытался положить больший диск на меньший, и Главный арбитр - в лице Толстобрюхого - неизменно призывал его к порядку.
Миновал третий день, за ним четвертый, пятый и шестой. Мрачное подозрение на лице Крысоглазого сменялось неподдельным отчаянием, когда пирамида на первом стержне с удручающей регулярностью опять начинала расти. Дураком он, однако, не был, понимая, что дело все же как-то продвигается, но отвратительно медленно и чем дальше, тем хуже. В конце концов, вообще перестав думать о том, каким манером можно быстро свести игру к победе или к поражению, он на четырнадцатый день превратился в некое подобие бездушного автомата и лишь тупо переставлял диски с видом подносчика на тяжелой и грязной работе. Тейлор продолжал сохранять бесстрастие бронзового Будды.