Ваша честь
Шрифт:
— важно то, что люди открывают Тем, Кто Вечен.
— Да, — я протянула вперед левую руку ладонью вверх.
— Свободно ли и вольно твое решение?
— Да, — я протянула вперед точно так же вторую руку.
Священник повернулся к моему жениху и повторил те же вопросы — и теперь мы оба стояли, вытянув вперед руки.
Священник взял маленькую шкатулку и крохотной ложкой насыпал нам на ладони соли
— на левую, и сахара — на правую, а затем отступил назад и кивнул. Мне вспомнились все виденные мной свадебные конкурсы, и я с предельно серьезным лицом слизнула с сухой мужской ладони сначала сахар, а затем соль, чувствуя, как в то же
Священник уже протягивал нам наполненную водой из источника чашу — сначала моему жениху, затем мне, а потом сам надел нам на пальцы тяжелые золотые кольца.
Целоваться мы не стали — нам, впрочем, и не предложили. Священник молча развернулся и ушел, а служители накинули нам на плечи богато расшитые ярко -красные плащи и отвели к выходу.
Вот и все. Меня восхитила простая красота церемонии. Каждый остался при своем: священник — при золоте, я — при муже, граф ван Агтерен — при жене, которая должна была принести ему немалую славу.
Но это было еще впереди.
Свадебные гуляния, разумеется, предстояли, но я не появилась на них: рискованно. Не то чтобы кто-то мог меня опознать как Йоланду ван дер Вейн или как бывшего секретаря королевского судьи, но вот заподозрить родство молодой графини ван Агтерен и Бигге Керна — вполне, воспоминания были довольно свежи и сплетни свое добавили. Пир горой и вино куда ни попадя — все это предназначалось для многочисленных гостей, гости же приносили богатые подарки, гремела музыка, наверное, пригласили шутов. Мой муж мог позволить себе эту роскошь, хотя по лицу его я видела — расточительство, но положение обязывает и приходится почем зря растрясать мошну.
Пожалуй, самый важный подарок ждал меня, когда я вернулась домой: теперь особняк судьи был и моим домом тоже. Слуга — Михаэль, я наконец-то узнала его имя — с поклоном передал мне обычный свиток с печатью, и сделал это открыто, при моем муже, так что я сперва предположила — это какая-то часть свадебного ритуала, но нет. Я распечатала свиток и даже не смогла прочитать, что в нем написано, и граф ван Агтерен мне текст перевел. Хмурился, конечно, но смирился со всем заранее.
Дарственная на имение где-то в княжестве кайзерата на имя Иоанны ван Агтерен, жалованная «на имя ее». Я стушевалась, в знакомом мне праве такого не было, можно сказать, я даже несвойственно занервничала, но муж объяснил мне, что это означает. «На имя» — значит, имущество, на которое никто кроме собственника не имеет права и которого человек может лишиться лишь в случае смерти или же если тот, кто его пожаловал, не решит, что поторопился и не отберет эту грамоту так же легко, как и дал. Я понадеялась, что тот, кто дал мне ее — судя по всему, сам великий кайзер — очень скоро обо мне просто забудет. Да и имение там не то, чтобы рвать за него глотку, если земли самой Федерики можно за пару часов обойти.
О причинах жалования мне сей грамоты я приказала себе не думать. Можно ведь и продать дареного коня — и концы спрятать в воду. Я надеялась, что это не запрещено.
Не забыл про меня и Арье, хотя его я давно выкинула из головы. «На имя Иоанны, отныне ван Агтерен» — два доходных дома, и до меня наконец дошла вся ирония ситуации. Арье таким изящным образом женил королевского судью с великим будущим на обычной купчихе, обрезав молодой жене всякие связи и с Йоландой ван дер Вейн, и даже с Бигге Керном. Жалованный свиток его высочества поджидал меня в моей комнате на столе, супруг мой этот дар пока что не видел, и я решила, что так и быть —
Иоанна, мое новое имя — а они все были в курсе, подумала я: Мартин, Федерика, Арье, мой муж. И последний, конечно, был обязан со всем заранее согласиться.
За окном понемногу темнело, где-то ругались торговцы, визжала недовольно свинья, а я изумлялась причудам судьбы.
Мне достались титул и богатство вместе с хромой ногой и тиранкой -матерью — и билет на отбор невест, возможно, в один конец. Я безвозвратно потеряла титул и деньги, получив взамен дар колдуна, и затем отдала и его, чтобы снова в итоге заполучить богатство и титул. Тиранка-мать скоро станет родственницей короля — у меня мелькнула ехидная мысль, что лучше бы графине ван дер Вейн хвалиться высочайшим родством в пределах имения — курам да козам, иначе ей быстро и радикально заткнут не в меру болтливый рот. Судья обеспечил себе карьерный рост — над этим предстояло еще поработать — и внукам защиту, тут он мог не сомневаться. И, что, конечно, было гораздо призрачнее — благоволение Арье как будущего короля. В любом случае реформы судье дадут хотя бы опробовать.
Его королевское высочество принц Арье имел все шансы сочетаться законным браком с возлюбленной, Федерика могла уже примерять корону, его величество выздоровел, насколько я могла об этом судить, и пока он носит рингат — да хранят Все Святые его грешную душу. Армина Лувенхок воссоединилась с семьей, Мартин Нелиссен упрочил свои позиции. Дамиан обеспечен деньгами, и кто знает, какой птицей он обернулся, этот колдун-не-колдун, в неизвестных мне дальних краях. И Тине лучше никогда не возвращаться в дом графини ван дер Вейн и любить до изнеможения своего мужа.
Все же в выигрыше? Никто не в обиде?
Все шло не так, не гладко, не легко и не ровно. Но никто не в накладе, разве нет? И на этой мажорной ноте, наверное, мне стоило остановиться. Закрыть эту книгу, закончить историю и не пытаться вносить в нее редактуру. Она такая, какая есть, я прожила ее, как прожила.
И все-таки меня безумно тянуло поправить одну-единственную строчку. Добавить пару слов, почему бы и нет? Сделать так, что моему мужу понадобится моя помощь не только в пределах его кабинета, ведь я, если так разобраться, не претендую на место на страницах учебника истории Вландерена. Не сходу, не сразу, обстоятельно, постепенно. Я просто хочу продолжать быть собой. Попробовать я обязана — без излишней напористости, без напрасного риска, не зря же многие власть предержащие знают, кто я — под маской Иоанны ван Агтерен.
Я все равно кое-что делаю лучше других.
В оконном стекле угадывалось мое отражение. Еще смутное, нечеткое в ранних сумерках. Красивая молодая женщина в роскошной одежде. Графиня с солидными средствами. Везунчик, можно сказать. Ведь я же счастливица?
— Графиня Иоанна ван Агтерен, — одними губами произнесла я. — Королевская судья. Ваша честь.
Конец