Шрифт:
We've come too far
To give up who we are
So let's raise the bar
And our cups to the stars.
(Get Lucky. Daft Punk)
Отличная компания! Присутствие этого человека-компьютера я еще как-то могу понять. У него хоть образование есть. Впрочем, как меня это спасет? Он кроме цифр ничего не видит. Думает двоичным кодом, а потом если надо, переводит. А ему обычно не надо. Типа, я аутист, отстаньте все. Машина ходячая!
– Он что-нибудь
– У него отличное чувство самосохранения! – попытался меня успокоить человек в черном, который готовил нас к полету. В его обязанности входило проверить вещи по списку, поговорить с каждым из членов экипажа и ответить на оставшиеся вопросы.
До полета было несколько часов.
– А у вас отличное чувство юмора! Жаль, что с нами не летите. Я конечно понимаю, что это эксперимент, но всему есть предел! Этот товарищ летное училище по левитации в Тибете заканчивал? Он каким тут боком? – я кивнул головой в сторону лысого мужчины в оранжевом.
– Он самый уравновешенный из вас, и будет действовать адекватно в любых нештатных ситуациях, – спокойно ответил человек в черном.
– Откуда вы знаете?
– Мы проверяли, он ничему не удивляется.
– И что мне делать с его равновесием? Он будет весь полет медитировать, радоваться обретенной пустоте, а мне за него всю работу делать?
– Попробуйте найти плюсы в том, что в вашей команде есть такой член.
– Судя по его виду, он мало ест.
– Ну вот видите? Я советую вам придерживаться этой тактики во время полета: во всем находить плюсы. Иначе вам, особенно вам, будет очень непросто, – сказал человек в чёрном. Мне в его выражении лица показалась издёвка.
– Понял и сразу нашёл ещё один плюс: среди нас нет шизофреников и нарциссов. Даже в рамках этого эксперимента. Хотя я до сих пор до конца не понимаю, в чём он заключается.
Дверь медленно открылась. В комнату бесшумно и неторопливо вошел мужчина невысокого роста с аккуратно подстриженными усами.
– Знакомьтесь! Это еще один член вашей команды, – радостно объявил человек в черном. Черным у него было почти все – ботинки, джинсы, толстовка с капюшоном. Он был больше похож на ассистента на съемочной площадке, чем на сотрудника серьезной космической компании.
– Здравствуйте! Федор! – представился мужчина с аккуратными усами.
– Просто Федор, без всяких сюрпризов? – спросил я, неприлично пристально его разглядывая.
– Каких сюрпризов? – насторожился Федор. Все его тело изображало вопрос.
– Вы же знаете, что это экспериментальный экипаж? И все в нем, как бы помягче сказать, с особенностями. Какая ваша? – я попытался быть максимально милым.
– Не знаю… Никаких, – тело-вопрос сменилось на тело-хочу-убежать.
– Ха-ха! Совсем никаких? Ну или супер-способности? – я не хотел, чтобы мой вопрос не выглядел как издевка, но
– Нет… Если не считать, что я умею жонглировать, – из-под усов показалась улыбка.
– Да, в невесомости это особенно актуально! Может, вы еще на голове стоять умеете? – не удалось мне не съязвить.
– Умею. А какая ваша особенность? – спросил он и погладил свои безупречные усы,.
– Да ничего особенного, если не считать, что я думаю всегда вслух. Когда некому озвучить свои мысли, я пишу их в соцсети, – я не хотел распространяться о себе.
К тому же я и правда не знал, почему именно мне повезло стать членом этого экипажа. Заявки подавали все желающие. Нужно было написать два предложения: “Хочу полететь в космос” и “Мне это нужно, потому что…” К этой бумажке нужно было приложить огромную анкету. Мне кажется, что сюда попали те, кто смог ее заполнить до конца, поэтому нас так мало.
– А это Александр. Он… Назовем эту особенность склонностью к аутизму, – почему-то я, а не человек в черном, стал знакомить Федора с его будущими коллегами. – Это Иван – буддийский монах.
– Рад знакомству, – сказал Федор и наконец, выбрав себе подходящий стул, присел.
– И я. Меня зовут Петр. Не забудьте взять в полет шарики для жонглирования.
– Можно вас на минутку, – тихо обратился я к нашему провожатому, – Я, к сожалению, не монах, и поводов для удивления в космосе у меня еще будет много. Могу я сейчас узнать, почему с нами летит Федор?
– Да, конечно. Ничего особенного. Ему нравится порядок.
У меня поначалу отлегло. Но не надолго.
В буфете Федор подошел к единственному человеку из экипажа, с которым, казалось, можно поговорить. То есть ко мне. Он смахнул невидимые крошки со стола. Поставил свой поднос. Подвинул его так, чтобы он стоял точно параллельно всем сторонам столешницы. Протер вилку салфеткой, сложил ее вчетверо, положил ее на угол подноса и несколько раз поправил. Убрал стул: который там стоял, сходил за другим к соседнему столу, поставил его ровно по углам плитки на полу и сел.
Я передвинул прямоугольную подставку с салфетками. Если бы я знал, что она при этом издаст такой противный скрип своими железными ножками по стеклянной поверхности, ни за что не стал бы этого делать. Потому что Федор конечно ее передвинул на место с тем же скрипом, только медленно. Посмотрел на нее и еще раз подвинул, чтобы она встала параллельно с его подносом.
– А что вы будете делать, если стол окажется круглым?, – сумничал я со страдальческим выражением лица от этого ужасного звука.
– Не знаю. Скорее всего не сяду за него..
– Если вы боитесь всего круглого, сбежите со станции на второй день.
– Куда же я с нее сбегу? В открытый космос?
Конец ознакомительного фрагмента.