Василиса
Шрифт:
– Подожди! – позвал он.
– Я рядом буду, – не оборачиваясь, ответила она. – Вон за теми соснами тоже большой земляничник. А вы тут собирайте, да гадюк опасайтесь! Приглядывайтесь.
Алексей вздохнул, уселся на теплую сухую хвою и привалился спиной к толстой сосне. Он машинально сорвал травинку и начал грызть ее, глядя на крупные уже переспелые ягоды, краснеющие в двух шагах от него. Какой-то блестящий черный жучок забрался на одну из ягод и быстро поедал ее. Алексей начал улыбаться, наблюдая за ним. Вдруг прилетела стайка крохотных мотыльков светло-синего цвета. Они засверкали крылышками, порхая над цветами, потом поднялись
Алексей выпрямился и огляделся. И вздрогнул от неожиданности. Из-за сосенок показалась древняя на вид старуха, вылитая Баба-Яга из русских сказок. Она шла бесшумно и медленно, опираясь на клюку. Серое мешковатое одеяние, вязаный платок на тощих плечах, седые редкие волосы, забранные в узел, изрезанное морщинами лицо с крючковатым носом только усугубляли сходство со сказочным персонажем. Алексей замер, ему казалось, что он мгновенно перенесся в параллельный мир, в котором спокойно разгуливают вот такие странные старухи. Она тоже его заметила и остановилась, вглядываясь в парня. Алексей преодолел страх и поздоровался. Она свернула с тропинки и приблизилась, щуря выцветшие голубые глаза.
– Ты кто это? – скрипучим голосом спросила старуха. – Не леший, чай?
– Алексей, – растерянно ответил он и огляделся, ища Василису.
Но она будто сквозь землю провалилась.
– А-а, – равнодушно протянула она. – Припомнила, ты же столичный гость на нашей базе. – А Васенка-то где? Неужто ты один в лес забрел?
Ее слова привели Алексея в чувство, наваждение развеялось.
– Да тут где-то была, – сообщил он. – Мы за земляникой…
– Не много что-то ты насобирал! – перебила она и рассмеялась, глядя на стоящую в траве кружку.
– А вы кто? – все-таки спросил он.
– Матрена Савелишна, – важно представилась старуха. – Ходила на полуостров, телушку свою проведывала. Тут она на выпасе.
Алексею все стало окончательно ясно и даже на мгновение обидно, что «баба-яга» оказалась обыкновенной деревенской старухой.
– Ты это, голубь залетный, – после паузы продолжила она, – Васену-то нашу не обижай! Девка она хорошая, сирота к тому же, некому за нее заступиться, ежели чего. Учти это и не нахальничай! А то знаю я вас, парней!
– Не думаю, чтобы вас все это касалось, – сухо ответил он. – И не собираюсь я никого обижать!
– Ей шестнадцать всего, – продолжила старуха.
– Сколько?! – изумился Алексей. – Да не может быть, – пробормотал он.
– А ты думал? – угрюмо ответила та. – Девка она кровь с молоком, красивая, статная, пышная. Вся в мать! Та тоже у нас на деревне первой красавицей была… э-эх! Горе-то какое! Царствие им небесное… тогда сгоревшим!
Матрена Савелишна перекрестилась. Алексей ощутил неудобство, ему не хотелось нарушать печальными мыслями только что наполнившую его гармонию.
– Да-да, я в курсе! – пробормотал он.
– Жалей сироту, – ответила старуха.
Не попрощавшись, она побрела по тропинке. Алексей проводил ее взглядом ее и сел в траву. То, что Василисе всего шестнадцать, не укладывалось в голове.
Он снова огляделся. Девушки видно не было. Он пересек поляну, обошел три сросшиеся искривленные березы, перебрался через трухлявое бревно и тут заметил край плеча девушки за толстым стволом старой сосны. Алексей осторожно подкрался и выглянул из-за дерева. Василиса уснула сидя. Она прислонилась спиной к стволу, подол сарафана задрался, обнажая полные ноги. Заношенные голубые джинсовые тапочки стояли возле бидона, почти доверху наполненного ягодами. Алексей задержал взгляд на не очень чистых пальцах ног, на розовых, неровно подстриженных ногтях, затем стал смотреть на круглые колени. Он перевел взгляд на полное плечо, с которого сползла лямочка сарафана, на декольте, на капельки пота над верхней губой, на крохотные едва видные веснушки на носу и щеках, на длинные темные ресницы, на завивающиеся тонкие прядки волос, выбившиеся из-под платка.
«Шестнадцать? – изумленно думал он. – Быть не может! Так она совсем неопытна, и вовсе со мной не играла, как я подумал вначале»
Эта мысль отчего-то его умилила, но и возбудила. И несмотря на намерение быть осторожнее, он не мог справиться с физическим влечением. Оно дурманило разум. Алексей опустился рядом со спящей и начал гладить ее по щеке. Прелесть девушки кружила голову. Василиса тихо вскрикнула и открыла глаза. Алексей гладил уже ее шею.
– Ты чего? – спросила она охрипшим со сна голосом. – Чего ты? Ошалел вконец?
Но Алексей не останавливался, его пальцы спустились ниже в вырез сарафана. Василиса со всей силы ударила его по руке. Он выпрямился и посмотрел в ее расширившиеся глаза.
– Люблю тебя, – зашептал Алексей, – жить без тебя не могу! Как увидел тогда на мостках, так сразу потерял голову, так сильно влюбился!
Он не понимал, что говорит, желание томило, и губы, будто сами произносили слова.
Василиса замерла, слушая его прерывистый шепот и не сводя глаз с покрасневшего взволнованного лица. Алексей выглядел искренним. Ей даже показалось, что он словно сбросил лет десять и виделся ей сейчас смущенным дрожащим подростком, впервые признающимся в любви. Его серые глаза потемнели, губы приоткрылись, он смотрел умоляюще и ждал ответа. Впервые Василисе кто-то признался в любви. Деревенские парни обычно никогда не говорили о своих чувствах так серьезно, они просто «лапали» ее и двусмысленно шутили, причем через слово вставляли мат. Она привыкла отшучиваться в такой же манере и часто в ответ била по рукам. Но они только смеялись, принимая это как должное. И вот столичный красавец, серьезный молодой человек признался ей в любви. Василиса и верила и не верила тому, что услышала. И в тоже время ее невыносимо тянуло к нему с самой первой встречи, сердце начинало сильно биться, когда она видела Алексея.
«Да ведь и я люблю его! – внезапно подумала Василиса и жаркая волна обдала ее лицо. – Так бывает, что сразу и навсегда! Я читала в романах! И в кино видела. Это любовь! Любовь с первого взгляда! Какая я счастливая!»
Она начала улыбаться, глядя в глаза Алексея.
– Ты такая красивая, а твои губы кажутся мне земляникой! – зашептал он с удвоенным жаром, увидев, что выражение ее лица изменилось. – Ты самая милая девушка на свете! Я теряю голову от твоей красоты и прелести! Ты любишь меня?