Василиса
Шрифт:
– Спасибо тебе! – прошептала Василиса.
Нюра ушла. Василиса кое-что сделала по хозяйству, затем решила отправиться в церковь. Она не знала с кем еще поговорить о возникшей проблеме. Отец Николай мог дать ей дельный совет, направить по правильному пути, в этом девушка не сомневалась. Он всегда был так добр к ней и помогал, чем мог.
Утренней службы в этот день не было. Василиса нашла батюшку в сарае за храмом. Он с двумя прихожанами красил колокол. Увидев девушку, отложил работу.
– Мне бы поговорить, но вы заняты…, – начала она.
– Пошли, дочь
Когда они уселись в беседке, Василиса без предисловий рассказала о возникшей ситуации. Отец Николай слушал внимательно, не перебивая.
– Что ты решила? – без обиняков спросил он, когда девушка замолчала.
– Я не знаю! Я ничего не понимаю! И просто места себе не нахожу, – взволнованно ответила она. – Мне так тяжело! Я крещеная… Конечно, не фанатка, не все службы отстаиваю, посты строго не соблюдаю… Да и как? Если пища есть, то я ем, не отказываться же в моем положении! И так постоянно голодная, – тихо добавила она и опустила голову. – Библию так и не прочитала всю, – продолжила девушка, не дождавшись ответа. – Сложный там текст, много совсем мне не понятно. Что же мне делать, батюшка? Как поступить?
– Так ты любишь Анвара? – спросил отец Николай.
– Не знаю! Даже этого я не знаю! – призналась Василиса. – Он мне нравится, точно! С ним хорошо, как за каменной стеной. И семья у них дружная. Как мне от такого счастья отказаться?
– Ты решила сменить веру? – уточнил он.
– Нет! Нет! – замахала руками девушка и расплакалась. – Как же я…, – сквозь слезы бормотала она, – буду ихние молитвы повторять, Аллаха признаю за своего бога… Как такое возможно? Не знаю! Ничего не знаю! – в голос зарыдала она.
Отец Николай сел к ней ближе и обнял за плечи. Она уткнулась в его рясу и никак не могла успокоиться. Он ждал и ничего ей не говорил. И вот Василиса перестала всхлипывать, вытерла глаза и села прямо. Ее лицо застыло, глаза смотрели будто внутрь себя.
– Выслушай меня, дочь моя, – начал батюшка. – А уж потом решай.
Она вздрогнула, повернулась к нему и кивнула.
– Сейчас трудный и сложный период в твоей жизни, – сказал он. – Ты проходишь испытания, выбираешь путь. И как я понял, настоящей любви у тебя к этому парню нет. Это всего лишь симпатия, подогретая твоим безвыходным положением и добрым отношением к тебе той семьи.
– Да, да, наверное, это так! – ответила Василиса.
– Знаешь, даже при наличии сильной настоящей любви, одной и на всю жизнь, я бы не советовал тебе менять веру, – продолжил батюшка. – Как сама думаешь, отчего испокон века запрещались браки между иноверцами? Отчего переход в другую веру считался невозможным? Что в этом такого?
– Не знаю, – тихо ответила она. – Я не раз думала об этом, но так и не поняла, в чем суть.
– А я тебе скажу! После смерти душа улетает из физического тела, это ты знаешь. Но куда?
– Это по жизни определяется, у кого-то в ад, у кого-то сразу в рай, – сказала Василиса и внимательно посмотрела на батюшку.
Она не могла уловить ход его мыслей, не могла понять, куда он клонит.
–
– Да-да, – закивала Василиса. – И даже как-то фильм видела о клинической смерти. И будто правда, встречают нас там… Видимо, чтобы не так страшно было, – тихо добавила она. – И неужели будет мне такое счастье, что увижусь я на том свете и с дорогой моей мамочкой и моим папой? И с дедушкой! Да и вообще со всеми моими предками?
– Если перейдешь в мусульманство, то никогда! – уверенно проговорил отец Николай.
– Это почему?! – не на шутку испугалась девушка.
– Так разные у нас на том свете миры, все дело в этом. И после смерти мусульмане отправляются в свой, христиане – совсем в другой, буддисты – в третий и так далее. И миры эти никак не пересекаются. Это будто разные планеты. Понимаешь, как все устроено? Именно поэтому нельзя при жизни менять веру, иначе потом ты окажешься навсегда отрезана от мира, где души всех твоих родных.
– Как страшно! – после долгой паузы прошептала Василиса, округлив глаза и сжав руки. – И я никогда не увижу мамочку … Нет! Нет! Ни за что я не перейду в другую веру!
– Подумай обо всем, – сказал он.
– Не о чем больше и думать! Откажу я Анвару! – серьезно ответила она. – Вы мне будто глаза открыли. Эта теория многое объясняет. Видимо, и войны все эти религиозные из-за этого, по типу борьба за завоевание душ… что-то в этом роде. То-то родители моего жениха… бывшего… так настойчиво хотят переманить меня в их веру!
– Их можно понять, – ответил батюшка.
– Но мне это не подходит! – уверенно произнесла Василиса. – Я вот еще и с Нюрой поговорю. А то она некрещеная и вообще в голове у нее каша! Такое болтает, что просто диву даешься!
– А вот это дело! – обрадовался отец Николай. – Строптивая девица! Сколько раз пытался поговорить с ней о крещении, но и слышать не хочет и все насмехается.
– Ничего, сейчас я ее в пять минут переубедить смогу! Не захочет же она после смерти болтаться невесть где! Души атеистов наверняка неприкаянные!
– Истину глаголешь! Да и ангела-хранителя у них нет! – ответил батюшка.
Василиса встала. Ее слезы уже высохли, глаза сияли. Ей казалось каким-то чудом, что решение пришло так быстро. И она была убеждена, что оно верное. Ее мысли прояснились, и девушка знала, как ей поступить. И от этого на душе стало легко.
С Анваром она встретилась вечером. Он после работы приехал сразу к ней и позвал во двор. Но девушка не вышла по настоянию Нюры. Та опасалась взрывного характера «джигита» и решила, что безопаснее будет объясниться в ее присутствии. Парень вошел в дом, девушки пригласили его выпить чаю. Анвар выглядел напряженным, его глаза лихорадочно блестели. Когда Нюра разлила чай, все какое-то время пили в молчании. Но пауза уже казалась слишком затянувшейся. Василиса отодвинула пустую чашку и, глядя в глаза парню, четко проговорила: