Василиса
Шрифт:
– Неправда. Боле того: чисто вранье! Ты как, всегда по жизни такой дурак аль только полудурок, а дурнем прикидываешься?
От таких слов я растерялся и ответил что-то несусветное:
– Это смотря с какой стороны рассматривать диалектические противоположности целого и половинного.
– Понятно, полудурок с интеллигентскими заморочками, – вздохнула бабуля. – И почему мне попадаются одни чокнутые интеллигенты? Хоть бы один военный заглянул!
Надо же, подумал я, оказывается, кроме круглых, существуют еще дураки полные и половинные, но свои размышления вслух излагать не стал,
– Зря вы так все упрощаете, у меня очень высокий ай-кью!
– Оно и видно: ку-ку у табе выше некуда! Ладно, проехали, двигаемси дальше. Как звать-величать тебя, добрый молодец?
Столь резкий переход на древнерусский диалект меня не на шутку огорошил:
– Саша, то есть Александр.
– Ладно, следуем далеча, по регламенту. Дело пытаешь аль от дела убегаешь?
– Никуда я не убегаю, просто иду, гуляю по лесу, размышляю.
– Слышала, как ты тута вокруг моей избушки круги нарезал.
– Как это, вроде шел прямо, значит, я совсем недалеко от города ушел?
– Это, милок, смотря с какой стороны рассматривать диалектические противоположности далекого и близкого.
У меня от удивления аж в животе похолодело: бабулька срезала меня моим же оружием наповал, в самую точку – я бы ей палец в рот не положил. А она, словно прочитав мои мысли, ответила:
– И не советую – откушу! Напрочь! Еще раз спрашиваю: дело пытаешь аль от дела убегаешь?
Моя голова продолжала выдавать фокусы, пытаясь разделиться на две половинки, встреча со столь необычной собеседницей только добавила сумбура, поэтому рот открылся сам собой и оттуда полилась сущая околесица:
– Да понимаете ли, мне на самом деле нужна прочистка мозгов, а то всякие мысли, волнения, переживания, они очень плохо сказываются на пищеварительном тракте. А у меня здоровье пошатнулось, желудок пошаливает, да и вообще, что-то со мной в последнее время нехорошее происходит, а что – понять не могу.
– Все-таки дело пытаешь. А кто табе надоумил, что надобно вокруг избушки обойти и козлом блеять, чтобы не быть съеденным?
Я потупился и покраснел: надо же так опозориться – решил, что лес пустой и никто моих художеств не услышит. И как я про козла не подумал, что он так же блеет?
– Это мантра…
– Ну и имечко! Угораздило же родителей забубенить! Явно не по святкам выбирали. Как вернешьси, поклонись Мантре в ножки. Кабы не она, попал бы ты у мине на лопату и в печь! Ладно, раз нашел дорогу ко мне, значит, я табе помогу. Пойдем, как говорят сейчас, делать перезагрузку мозгов.
Не знаю, почему тогда меня совершенно не смутили ее слова и как я сразу и безоговорочно поверил, что она сможет мне помочь и не сделает ничего плохого? Наверное, все-таки проснулась интуиция и подсказала, что передо мной очень хороший человек, несмотря на напускную грубость и ефрейторские шуточки. Я пошел по тропинке следом за Бабой-ягой, а по пути продолжал расспрашивать:
– А что, есть какие-то еще способы избежать печи, кроме мантры?
– Ишь какой шустрый! Так я табе и сказала! И так слишком много лишнего просачивается через сказки, книжки и фильмы ваши.
– Извините, а вы, что, получается, действительно настоящая Баба-яга?
– Она
– А куда идти-то?
– Да нешто не видишь?
Я присмотрелся и увидел стоящую посреди поляны маленькую избушку из черных бревен с кирпичной трубой и соломенной крышей на двух толстенных деревянных сваях, покрытых резьбой а-ля куриные ножки. Перед входной дверью имелась высокая мини-веранда с перилами и деревянной лестницей. Александр Роу, создатель чудесных киносказок, наверняка здесь гостил, и не раз, – настолько все походило на кинодекорацию из моих любимых детских фильмов. Бабуля опять словно прочитала мои мысли и буркнула:
– Однажды только и побывал, а я сдуру разоткровенничалась. Кто ж знал, что он мои секреты в кино покажет?
Внутри избушка оказалась довольно чистой и уютной, да и сама Баба-яга выглядела гораздо симпатичнее своего кинематографического образа: одетая в опрятный сарафан, белую кофточку, платочек и настоящие лапти, она больше походила на крестьянку с полотен художников-передвижников, чем на Бабу-ягу.
– Да уж, ославили меня на весь мир как бомжиху последнюю! А ведь все Милляр, он виноват, костлявенький! Дали ему нормальный костюм, так он весь его в клочья порвал.
Я уже начал привыкать, что Баба-яга отвечает на неозвученные вопросы, и перестал удивляться. А вот почему Милляр костлявенький, даже подумать побоялся. Войдя в избушку, Яга позвала:
– Василиса, выходи! Добрый молодец пришел, дело пытает.
Из-за печки бесшумно вышла девушка, и только я стал поворачивать голову, чтобы поздороваться, как сердце ухнуло, остановилось и начало биться в два раза чаще! Передо мной стояла самая что ни на есть волшебная красавица – с русой косой до пояса, в кокошнике и длинном льняном сарафане. Необычный наряд меня тоже удивил, но больше всего поразили ее огромные серо-зеленые глаза, темные брови и правильные черты лица. Уж никак не ожидал в глухом лесу, в избушке на курьих ножках, встретить такое чудо, поэтому только и смог выдохнуть:
– Василиса Прекрасная? Ваша дочка?
Девушка опустила глаза в пол и промолчала, а Яга хмыкнула:
– Правнучка, – и уже обращаясь к Василисе добавила: – Неча тут глазки строить, надо мастерство перенимать! Работать то есть будем! Где она у меня тута завалялась?
Яга заглянула на полку, открыла одну шкатулку, другую, но, ничего не найдя, скрылась в чулане за печкой, продолжая чем-то греметь, а я остался наедине со сказочной Василисой. Пауза затягивалась, и, чтобы сказать хоть что-то, произнес:
– Меня Саша зовут. А вы тоже тут, в избушке живете?
– Нет, я здесь только детство провела, а как в школу пошла – с тех пор в городе, хотя и сюда приезжаю довольно часто.
– Значит, вы к бабушке погостить приехали?
– К бабе Вере – нет, не в гости, а перенимать мастерство.
– Как, а мне она представилась Бабой-ягой. И какое мастерство? Вы, наверное, меня тут разыгрываете? А то мне что-то с трудом верится во все происходящее. И лес тут какой-то странный: идешь прямо, а получается, что кругами. Да и избушка откуда-то сама появилась, хотя раньше я ее не видел.