Василиск
Шрифт:
— Да ладно, нормальная девка, — пригубив чай, возразил привратник. — Если ее не провоцировать и не злить.
— Спровоцировали и разозлили, — снова вздохнула «ящерица».
— Но не Катюшка же, а сам Сальдозар. С него, значится, и спрос должен быть.
Они разговаривали, а я стояла прямо напротив них и слушала, но меня по — прежнему не видели. Чары? Или очередная галлюцинация? От этого жуткого лазарета, похожего на замок ужасов, я уже ждала чего угодно.
— А какая теперь разница? Ему-то Клара врагом не станет,
— Влетит мне от Камински, — настала очередь Учандра вздыхать.
— И правильно! — без тени сочувствия заявила его сотрапезница. — Хвост тебе надо выдрать, раз за девчонкой не уследил. А лучше два!
— Вот еще, — недовольно муркнул кот, поджав свои пушистые достоинства. — Я, между прочим, занят был. Аришку Страхову с внучкой до комнаты провожал. А ты тут находилась, и? Проклятия — твой конек! Почему допустила, чтобы «черная рука» на Катарину напала?
— Я?! — возмутилась Ехтиндра. — Не виноватая я! Это Сигурд месть Кларкину проворонил, к нему все претензии.
— Не ори, Тиндра, — зашипел на нее привратник. — Девочку разбудишь.
Последние слово подействовало как заклинание, сцена чаепития смазалась, отдалилась и растаяла в сгустившемся мраке, но вот голоса никуда не делись. Разговор, врезавшийся в мой кошмарный сон (просто сон? Какое же облегченье!), не прекращался, и я, уже окончательно проснувшись, продолжала лежать с закрытыми глазами и слушать. Знаю, что это нехорошо, но после таких пугающих сновидений очень уж хотелось побольше узнать про случившийся со мной инцидент, его причины и последствия.
— Я не ору, — прошипела чешуйчатая особа, — я возмущаюс — с-сь. И потом… девчонка тоже не робкая овечка. Платье-то не повседневное нацепила, когда сюда шла. Явно ведь очаровывать нашего горе — василиска явилась. А он, болван, и повелся на ее невинные глазки! Запустил в кабинет их вместе с Кларкой, даже успокаивающее зелье ей сам приготовил, а она… — женщина тяжело вздохнула, по — видимому, желая лишить меня удовольствия узнать, что же такого я сделала этому «несчастному» лекарю.
— И что она? — озвучил мои мысли привратник.
— А ничего! Еще и претензии ему какие-то высказала… финансовые, — мне почудилось, или в ее голосе прозвучала плохо скрываемая обида?
— А он? — любопытство Учандра Урчаровича было даже сильнее моего.
— А он, видать, в отместку и ляпнул, чтоб за чеком своим к нему в башню явилась, — поделилась информацией Ехтиндра. — Сегодня, — добавила она чуть тише. А потом еле слышным шепотом поведала: — Ночью, после закрытия нашего корпуса.
— Ы — ы-ы — ы, — как-то совсем не по — кошачьи взвыла нечисть.
— Ыгы, — в тон ему отозвалась целительница.
— Вот Кларка и не выдержала. Ведьмы — народ мстительный и хитрый. Ложь с вышедшим из-под
— Не докажем, — согласно вздохнул привратник.
— Да и не будем мы ничего доказывать! — воскликнула его собеседница. — Сама девка напросилась, нечего было выряжаться и с Кларой сговариваться.
От возмущения я засопела громче, но доказывать свою невиновность не кинулась. Вдруг они еще что-нибудь интересное скажут?
— Не выряжалась она, — встал на мою защиту «кот». — В гардеробе всего три платья: одно рваное, второе постиранное, а третье, — раздалось шебуршание, видимо, он что-то искал, но открыть глаза и посмотреть я не рискнула, — третье вот!
— Нищая, что ли? — в тоне «ящерицы» проскользнули скептические нотки.
— Но гордая! — не стал опровергать ее слова Учандр.
— Потому что дура, — усмехнулась Ехтиндра, а я плотнее сжала губы, изо всех сил стараясь сдержаться. Сами они дураки! Причем очарованные их обожаемым василиском!
— Спит? — услышала я вслед за тихим скрипом двери.
Легок на помине! И что ж ему самому-то не спится? Или еще не ночь, а вечер? А может, уже утро? Сколько времени-то?!
— Да вроде, — ответила визитеру целительница, я же в этот момент старалась дышать как можно ровнее, чтобы они что-нибудь не заподозрили. Считаться официально очнувшейся пока не хотелось.
— Ну и хорошо, что спит, — проговорил Сигурд совсем рядом, и сердце мое предательски сжалось, а руки, спрятанные под легкой простыней, задрожали. — Легче будет наложить на нее абсолютный щит.
— Что?! — в один голос воскликнули нечисть с «ящерицей», озвучив мой мысленный вопрос.
— Абсолютный щит, — спокойно повторил мужчина, отходя от меня.
— Сальдозар, ты рехнулся? — после короткой паузы, полюбопытствовала Ехтиндра и тут же сама себе ответила: — Да, точно! Сначала подставил девчонку под гнев своих поклонниц, теперь придумал «кровопийцу» на нее нацепить… Головка как, не болит? А-то очень похоже.
— Тиндра, — все также спокойно произнес чертов лекарь, — я понимаю твой сарказм и даже принимаю его, так как заслужил. Но, как ты верно заметила, я САМ ее подставил. САМОМУ и защищать.
— От кого? — продолжала ехидничать «рептилия». — От больных на голову девиц? Так разогнал бы их давно, и дело с концом.
— Я разгонял, — скрипнул зубами лекарь.
— А они возвращаются? — сочувственно спросил Учандр.
— Да он просто плохо разгоняет! — усмехнулась «ящерица». — Отрезал бы парочке надоедливых стервочек что-нибудь без возможности восстановления. Или отправил самую активную доставалу в мой морг, и страх перед перспективой стать трупом перевесил бы желание залезть в постель инкуба.