Василиск

Сарнов Феликс Бенедиктович

– Не знаю… – покачал головой Копчик. – Я помню, но… Не хочу вспоминать, Хруст.

– Ну ладно, – усмехнулся Иван, – когда захочешь, скажешь… Копчик.

– Вряд ли, – подумав ответил тот. – Я одно скажу: не дай Бог мне еще раз такие увидеть. Я, знаешь, на многое там нагляделся, но … Не дай Бог. Пошел я, будь здоров, Иван Василич.

Постараюсь, подумал Хруст, глядя в удаляющуюся спину Копчика, обтянутую дорогой кожей, с вами попробуй заболеть, вмиг сожрете – не ты, конечно, у тебя-то пока зубов не хватит, но есть ведь и Соленые, и Мореные, и… словом, другие… С о в с е м другие.

* * *

…

А вот все это вместе… – между тем, пока Иван отвлекся на воспоминания, развивал свою мысль Соленый. – Тут ведь главное – даже не разобраться. Ты ведь не дурак, Хруст, и понимаешь, что если это будет продолжаться, то с нас с тобой спросят. С меня – мои, с тебя – твои. И порожняк тут гнать без толку, придется ответить, а отвечать пока что – нечего. А потому, – он опять выставил указательный палец, – с этим, прежде всего, надо кончать. Надо это закрыть, понимаешь?

– Понимаю, – помолчав, сказал Иван. – Но закрыть можно только разобравшись. Ты хочешь сказать, что жмуров больше быть не должно. В смысле, таких жмуров. Что ж, я согласен, но… Может, ты знаешь, как это сделать? Тогда подскажи, потому что я пока что… – Хруст развел руками.

– Я знаю, – кивнул Соленый, – знаю, что ты, мент по жизни и опер от Бога, пока что, – он тоже слегка развел руками, скопировав жест Хруста, – ничего не нарыл.

– Соленый, а ты веришь в Бога? – неожиданно для себя спросил Иван.

– Ну… – его собеседник слегка нахмурился, – в церкву, конечно, хожу, как положено, а так… С чего это ты?

– Сам не знаю, – честно сказал Иван, – просто… спросил. – Ладно, говори, зачем звал, а я послушаю.

– Скажу, – кивнул Соленый. – Тебе кое-что скажу. Но ты для начала не послушай, а почитай-ка вот… – он полез во внутренний карман пиджака, порылся там, достал слегка пожелтевший сложенный вчетверо газетный листок и протянул его через стол Хрусту.

Хруст развернул листок, ухватил взглядом значок "МК" и заголовок заметки: "ТИГР В ПОДМОСКОВЬЕ"¹¹, – и вздрогнул – внутри вздрогнул, вполне незаметно для собеседника, поскольку умел контролировать свои эмоции.

– Я медленно читаю, – сказал он, равнодушно глядя на Соленого.

– Ничего, – буркнул тот. – Я подожду.

Хруст углубился в чтение:

Тигр в подмосковье?

Кровавая разборка произошла вчера ночью в подмосковном дачном поселке К…ево. На хорошо охраняемой даче, принадлежавшей начальнику службы безопасности очень серьезной и влиятельной коммерческой структуры (по слухам, тесно связанной с криминалом), были найдены тела: самого владельца дачи, его шефа – главы этой самой коммерческой структуры (по слухам, одного из крупных авторитетов преступного мира), нескольких охранников, сторожа и двух сторожевых собак. В наше непростое время уже трудно удивить кого-то подобными фактами, ставшими частью нашей повседневной жизни, но вот что удалось узнать Нашему Корреспонденту из источника в правоохранительных органах (разумеется, пожелавшему остаться неизвестным): за исключением сторожа, все находившиеся на даче были убиты без применения какого-либо оружия, поистине зверским образом – в самом прямом смысле этого слова. По первым заключениям экспертов (сведения из того же источника) чудовищные раны и увечья могли быть нанесены каким-то очень крупным зверем. По отпечаткам лап, сохранившимся на заснеженной территории дачного участка (0.75 га), а также по характерным особенностям увечий (прикус, строение челюстей, размеры клыков и когтей) эксперты склоняются к тому, что речь идет об одном из самых крупных представителей семейства кошачьих, Panthera tigris – проще говоря, натуральном т и г р е, – хотя по каким-то научным расхождениям пока не могут точно классифицировать животное. Мы сразу же связались с дирекциями цирка и Московского зоопарка, но на вопросы о пропаже каких-либо крупных хищников получили однозначный

отрицательный ответ: «Никто не сбегал, все звери на месте – можете приехать и убедиться сами.» Ну, что ж, нам уже приходилось писать о не всегда безопасных забавах «новых русских» с различными экзотическими животными, типа змей, ящериц и даже крокодилов, ввезенными контрабандой в нашу страну. Похоже дело дошло уже до тигров. Единственным утешением для жителей близлежащих деревушек может послужить лишь клятвенное заверение того же источника из правоохранительных органов: после тщательного изучения местности никаких следов крупных хищников за пределами дачного участка, на территории которого произошла зверская разборка, не обнаружено. Так что мы могли бы сказать, спите спокойно, господа селяне, если бы не, увы, простой факт, зафиксированный в протоколе осмотра места происшествия: никакого хищника, за исключением мирно дремавшей в предбаннике сауны (цокольный этаж) годовалой кошки с четырьмя котятами, в доме и на участке также не обнаружено.

P.S. По непроверенным данным на месте происшествия кроме тела сторожа был найден еще один не обезображенный труп – молодой женщины 25-30 лет, – завернутый в брезентовую ткань, лежащий неподалеку от свежевырытой ямы. Если верить этим данным, хищник-невидимка не трогает женщин и стариков, так что селянкам и пожилым селянам можно попробовать пожелать спокойных ночей – во всяком случае до тех пор, пока господа из «новых» не завезут в страну менее разборчивых тварей.

«Московский пи..болец» от 26 февраля 199.. г.

Когда он закончил, то уже не вздрагивал внутри – внутри у него все вибрировало, но… Он действительно умел себя контролировать, поэтому внешне оставался вполне спокойным и даже равнодушным. Хотя и не счел нужным скрывать заинтересованность – слишком уж проглядывалось сходство, и изобрази он полное равнодушие и непонимание, Соленый мгновенно уловил бы фальшь.

– Занятно, – задумчиво проговорил он. – Определенная схожесть имеет место, но… Во-первых, газетенка желтая. Во-вторых, за городом в принципе мог появиться какой-то зверь – ну, тигр-то вряд ли, но…

– Желтая, не желтая, но во-первых, это было, – перебил его Соленый. – Года полтора-два назад. Во-вторых, там, – он кивнул на газетный листок, который Хруст так и держал в руках,

(почему-то не мог выпустить из рук… не мог положить на столик…)

– была такая охрана, что никакой зверь не… Да что зверь, того, кого они охраняли, вообще никто не мог пришить, ни зверь, ни… Разве что, – Соленый вдруг усмехнулся,

(… без всякого смеха… как-то с т р а ш н о усмехнулся…)

– сам… Ты спросил, верю ли я в Бога? Не знаю, не задумывался, но тогда, – он опять кивнул на газетный листок, – я был готов поверить в дьявола.

– Интересно, – пробормотал Хруст, – почему же я ничего не слыхал… Это было… – он глянул на дату, выведенную в уголке листка мелким шрифтом, – почти два года назад. Почему же я ничего… Ни на Петровке, ни в Главке никто об этом…

– Через день это дело с Петровки забрали. Железные. Ну, в смысле, гэбуха… Они же заткнули рты журналюгам.

– Знакомая картина, – кивнул Иван. – Но даже за один день что-то должно было просочиться. Ну, хотя бы слушок…

– Они всем заткнули пасть. Как следует. Что тебе рассказывать, ты же знаешь, они – могут.

– Но почему? Хотя… Подожди, – Хруст собрался с мыслями, – Ты сказал, кого они охраняли… А что, если с этого места поподробнее? Тут сказано, крупный предприниматель, один из авторитетов… Это что, законник был, вор в законе? – он посмотрел Соленому прямо в глаза и с удивлением увидел, как тот как-то тоскливо отвел взгляд в сторону. – Не можешь сказать? Или не хочешь? Тогда зачем звал? Зачем весь этот базар, для галочки?