Васка да Ковь
Шрифт:
Впрочем, чепуховая песенка и приятный голосок и правда помогли. Поганое Васкино настроение чуть приподнялось из той выгребной ямы, куда его свалили долгое возвращение в замок в не слишком-то приятной компании, ссаженный о телегу локоть и преследующее Васку ощущение, что от его рубахи за версту несет горелым мясом.
Наконец Васка сгрузил мешок ко всем остальным мешкам, в последний раз чуть не задев вертлявую Кирочку.
Хорошо съездил. Теперь в замке хотя бы есть еда, а то Васка так и не смог понять, чем же питался все это время Ложка. Не остатками же армейских
Но никакой другой еды Васка, вернувшись, не обнаружил.
Ну и ладно, хоть бы он и мышей ловил, теперь-то перестанет. Сегодня они с Фылеком привезли картофель, какое-то вроде бы зерно и другие овощи, пусть уж Ковь разбирает, какие именно, а то Васка с трудом отличает петрушку от укропа. Выхай обещал собрать налог, попросил всего два дня срока: дар судьбы, а не староста... Еще послал внуков оповестить две другие, дальние деревни: не Васке же туда ездить. А старосты их Выхаю - один свояк, другой племянник... тоже, в своем роде, владетельная семья, но границ не переступает, а Выхай так и вовсе помог молодому господину разобрать, что к чему тогда, когда это было необходимо всего более, и за то Васка ему еще долго благодарен будет.
И за то, что своячницу свою им вслед послал. Та, к счастью, с рыжей разминулась. Пришла - и сразу дело пошло быстрее. Эха у нее не гугукает, но хоть не орет благим матом. Платить придется, как постоянной прислуге, конечно... Но зато Фыль освободился и смог помочь. А то Васка до утра возился бы в одиночку...
Васка невольно нахмурился, вспоминая: когда он спросил, почему Выхай не помог Ложке так же, как когда-то помог ему, старик, решительно встопорщив бороденку и выпрямив спину, как будто на плацу стоял, а не перед ним, Ваской, сказал твердо: "Вы как хотите, милуйте, казните, но я прямо скажу. Брат ваш - человек лихой, страшный, по всему видно; желал бы помощи - приказал б, а я к нему суваться... стар, да из ума еще не выжил".
И слова эти задели Васку.
Его брата слишком уж боялись.
Зато к Васке относились запанибрата: пока они с Фылеком сидели у Выхая, вокруг хлопотала наседкой его жена, вздыхая, как же он исхудал да побледнел, и кудахтала в тон ее приживалка-сестра, строила глазки Выхаева внучка...
Он привык, что в дороге крестьяне относились к нему как к равному, привык к гостеприимству Йелльских домов, к многочисленным бабулькам-наседкам. Приятной привычкой были и томные взгляды их внучек...
Но то - дорога. В дороге он путник. А здесь - владетель.
– Ва-а-аска!
– Кирочка подергала его за рукав, - Ты чего? Хмурый такой... Я же хорошо спела... Ты плохо съездил? Шайне уехала и не вернется, мешки кончились, ну чего ты-ы-ы?
Шайне? А, точно, вот как ее звали! Та самая легкомысленно одетая рыжая... девушка, из-за которой пришлось выводить старую телегу и мула отдавать. Выглядела она... дорого, так что, может, Ложка и по цене платил. Вроде бы сестра упыря... совершенно не хотелось думать еще и о ней. Уехала - ну пусть Ха с ее
Хотя, конечно, стоит спросить Ложку и о ней. Кем же она ему была? Васка вспомнил, как Шайне повисла на Ложкиной шее, сцепив руки в крепком собственническом захвате и как единодушно звякнули ее браслеты в этот момент - чем-то это Васке напомнило звук, с которым защелкиваются кандалы. Хм... Любовницей? Или, все-таки... нет, слишком смелая догадка, но... любовницей?
Можно и погадать, раз уж ответа, как бы он очевиден не был, все равно не получить...
– Загадку хочешь?
– Спросил Васка без особого интереса, сделав вид, что не заметил, как та махала руками на Фыля - уходи, мол. И тот покорно исчез.
Он вообще Кире не прекословил, а та взяла его под крыло: порой это смотрелось забавно, а порой Васку мороз по коже пробирал, когда он осознавал, с чем справилась эта хрупкая и на первый взгляд абсолютно беззащитная русалочка. И что та может провернуть все, что захочет, и счастье, что хочет она только хорошего.
Очередного "тайного-претайного" разговора не хотелось, но Кира была настроена серьезно, так что Васка и не рассчитывал от него уклониться.
– Давай-давай!
– Улыбнулась Кирочка.
– Что лучше, когда тебя уважают и не любят, или когда любят - но не уважают?
– Неправильно.
– Отчеканила Кира.
– Надо и то, и то. И никаких но. Любовь без уважения быстро помрет, или, того хуже, выродится в жалость. Уважение без любви... держится на страхе. Так?
Васка кивнул, хотя вопрос и был риторический. Кирочка даже на него не посмотрела, продолжила:
– А страх - это то, что человек стремится преодолеть. И однажды преодолеет. Так что без любви уважение тоже долго не продержится. Вот.
Васка почесал в затылке.
– Странная логика...
– Какая загадка, такая и логика!
– Надулась Кирочка.
– Но у тебя все получится. Когда тебе рады - это всегда хорошо и тепло-тепленько. А теперь - к делу! К расследованию!
Она вытащила из-за пазухи смятое-перемятое письмо, протянула Васке.
– Во, погляди-ка, что мой папочка написал.
– Протянула она на редкость противным тоном, а слово "папочка" вообще как выплюнула.
– Твоему братику. И, думаю, твой братик... не узнал тебя по описанию.
– Она закатила глаза и процитировала, - "Рыжеволосый оборванец странных манер и его подозрительно развязная подруга", кажется. Вот поэтому у вас и было столько проблем с местной стражей. Вот. И тебя за самозванца принимали.
– Я не буду...
– ...читать чужую переписку?
– Хмыкнула Кирочка, обнажая острые зубки, - Так мы вроде друг другу не чужие? Не чужие же? А это мой папочка написал... твоему братику.
Васка скомкал письмо в руке, посмотрел на Киру строго.
– Нет.
– А вот и да!
– Топнула ногой Кира.
Для того, чтобы щелкнуть ее по носу, пришлось нагнуться.
– Думаю, я просто спрошу у Ложки.
Кира тут же уцепилась обеими руками за его руку, притихла, склонила голову на бок.