Ватерлоо Шарпа

Корнуэлл Бернард

Четыре колонны перешли через восточную половину долины. Колонна, шедшая по центру долины дошла до главной дороги и могла окружить ферму Ла-э-Сент. На байонетах передней шеренги блестел слабый солнечный свет. Британские стрелки напротив фермы подстрелили первых французских вольтижеров, рассредоточившихся по ржаному полю. Позади стрелков французские барабанщики сделали паузу, затем вся колонна закричала Vive I’Empereur!

На холме над фермой британский офицер покрутил подъемный винт пушки. Пушечный снаряд придавил мешок с порохом в стволе пушки. Из запального отверстия торчал фитиль. Фитиль, заполненный

измельченным порохом, был забит в мешок с порохом, так что огонь вспыхнет в самой середине заряда. Орудие было наведено на подножие холма, и чтобы снаряд не выкатился из ствола, его плотно обернули веревкой по окружности. После выстрела веревка испарится при взрыве заряда. Офицер, удовлетворенный тем, что скоро смертоносный заряд врубится в наступающих французов, отступил назад. Один человек с горящим запалом стоял возле правого колеса пушки, а остальные шестеро из расчета были наготове, чтобы перезарядить орудие.

Британские стрелки в зеленых куртках и красных мундирах перебежали через гребень холма и спустились по склону, рассыпавшись цепью. Стрелки присели на колено и взвели курки своих винтовок. Их задачей было защитить пушкарей от огня французских вольтижеров. Зазвучали свистки командиров легких рот, расставляющих своих людей. Вольтижеры пробивались сквозь высокие колосья, будто переходили вброд реку.

Запел рожок и британские стрелки открыли огонь. Винтовка Бейкера, с длинным нарезным стволом била вдвое дальше и гораздо точнее, чем гладкоствольный мушкет. Император не стал вооружать своих вольтижеров винтовками, заявляя, что скорострельность компенсирует дальность выстрела и точность, и вот теперь его офицеры расплачивались за его решение: они все были целями для стрелков.

— Стреляйте в офицеров! — приказал сержант своим людям. — Не тратьте понапрасну порох! В первую очередь бейте по офицерам! — и первые французские офицеры рухнули под ударами вращающихся пуль.

— Вперед! Вперед! — кричали французские офицеры своим людям, но вольтижеры и сами стремились сократить расстояние и задавить стрелков.

Красномундирники открыли огонь. Мушкеты грянули намного громче, чем винтовки. Французы уже тоже стреляли; с обеих сторон стоял непрерывный треск выстрелов и звук был похож на то, будто по забору проводили палкой. Дым от выстрелов и французов и британцев сливался в одной большое облако, которое поплыло над склоном. Это была маленькая война легких пехотинцев; маленькая война между приближающимися французскими колоннами и британскими пушками.

Стрелок выстрелил, сразу отбежал за спину своему напарнику и начал перезаряжать винтовку, проталкивая пулю через нарезы ствола.

— Слева, Джимми! — прокричал сержант. — Вон тот скоморох, убей его!

Прежде чем он выстрелил в офицера, его люди ринулись вперед с примкнутыми к мушкетам байонетами.

— Назад, парни! Назад! — стрелки были уязвимы перед такими стремительными бросками, но они отошли назад, а изо ржи вдруг выросли фигуры красномундирников и дали залп из мушкетов, сваливший сразу полдюжины французов. Ответный залп зацепил бедро лейтенанта стрелков, он выругался и упал, глядя, как кровь заливает его белые бриджи. Двое солдат взяли его под руки и волоком потащили наверх к хирургам.

По всей долине шли перестрелки стрелков, но французские вольтижеры превосходили числом британских стрелков и медленно, но верно, заставляли тех отступать. Позади них на гребне холма ждала остальная британская

пехота. Они лежали на земле, невидимые ни французским пушкарям, ни наступающим французским колоннам. Британские батальоны лежали в две шеренги; скоро они должны будут встать и принять на себя удар французских колонн.

А те уже переступали через тела мертвых вольтижеров. Барабанщики в центре колонн опускали палочки с невероятной силой, будто надеясь, что их юношеское рвение расчистит атаке дорогу до самого Брюсселя.

Это был испытанный способ ведения войны, способ Императора, атака в колоннах в надежде прорвать линию обороны противника. Но французы были не дураки, многие из них и раньше сражались против британцев и знали, что этот старый способ никогда не срабатывал против красномундирников. Британцы умели слишком быстро стрелять из пушек и мушкетов, к тому же только две передних шеренги в колоннах могли отвечать на выстрелы и каждый раз, когда на британцев шли такие колонны, британцы побеждали. Британская линия выглядела хрупкой и тонкой, но она охватывала колонны и по бокам и могла утопить их в огне. Против войск других государств колонны срабатывали великолепно, но британцы так быстро стреляли из мушкетов, что превращали такие колонны в мясорубку.

Так что в этот раз французам надо придумать что-то иное. Какой-нибудь сюрприз, который может противопоставить что-нибудь этому превосходящему мушкетному огню.

Но сюрприз может и подождать пока две стороны не подойдут настолько близко, что можно будет разглядеть выражение лица друг друга.

До столкновения оставалось всего несколько минут, а британцы все еще лежали, а французам надо было еще взойти на склон и предстать перед британскими пушками.

— Огонь! — скомандовал офицер-артиллерист.

К фитилям прикоснулись запалы, огонь побежал по фитилям к зарядам, пушки отскочили назад на несколько ярдов, взметнув в воздух комки земли и грязи.

Гребень холма заволокло дымом.

Девятифунтовые снаряды врезались в наступающие линии. Один снаряд убивал множество людей. Полетели ошметки плоти и крови.

— Сомкнуть строй! Сомкнуть строй! — кричали французские сержанты.

Шеренги переступали через убитых и становились плотнее друг к другу. Барабанщики выстукивали все быстрее и громче. Люди выкрикивали клич своего кумира:

— Vive I’Emperor!

На гребне орудийные команды бегали как рабы под плетью надсмотрщика. Банники с губками из овечьей шерсти прочищали стволы. Стволы надо очистить от остатков пороха и тлеющей ткани, иначе они могут преждевременно воспламенить следующий заряд. При прочистке ствола сильный поток воздуха может воспламенить остатки пороха, налипшие на стенки ствола, поэтому другой пушкарь, одев кожаные перчатки, пальцем заткнул запальное отверстие, чтобы перекрыть доступ воздуха.

Банник вытащили, заряжающий просунул новый заряд в ствол и затолкал ядро, обернутое мокрой веревкой. Номер с банником перевернул другим концом, затолкал ядро и заряд вглубь ствола и крикнул, когда заряд и ядро дошли до конца. Крик дал знать второму заряжающему, что пушка заряжена. Второй заряжающий просунул в запальное отверстие протравник и проткнул мешочек с порохом, затем просунул в отверстие фитиль. Канонир уже промывал банник в ведре с водой, снова готовясь прочищать ствол, а два оставшихся пушкаря навалились на гандшпуги и подкатили отскочившую пушку на позицию выстрела.