Вавилон-Берлин
Шрифт:
Достаточно насмотревшись на этот спектакль, Рат отправился назад на лестничную клетку. Опасений, что кто-то улизнет, у него больше не было. Он стоял у лестничного ограждения и смотрел вниз, держа в руках шляпу и теребя серый фетр. После того как здесь все закончится, предстоят еще допросы в Управлении. Уйма работы, чтобы только пригвоздить к стене пару крыс, которые зарабатывают свои деньги тем, что фотографируют других во время полового акта и оскорбляют национальные чувства. До серых кардиналов, которые действительно делают большие деньги, полиция все равно не доберется. Вместо них за решетку опять отправится пара бедолаг. Ланке получит свою долю успеха, о чем сможет доложить начальнику полиции, и все останется по-прежнему. Гереон должен был приложить достаточно усилий, чтобы увидеть в этом смысл. Не то чтобы он одобрял порнографию, но и особого раздражения она у него
В Управлении по расследованию убийств комиссар знал, зачем он работает в полиции. Но в полиции нравов? Кого в большей или меньшей степени волновало порно? Может быть, самопровозглашенных святош, которые тоже нашли свое место в Республике, но к ним Гереон не относился.
Шум спускаемой воды в туалете оторвал его от размышлений. На лестничной клетке открылась дверь. Худощавый мужчина собрался было натянуть подтяжки на нижнюю сорочку, но замер, увидев наверху Рата. Комиссару было знакомо его лицо. Лицо, которого еще не было в его коллекции. Острые усы и строгие глаза, которые смотрели скорее удивленно. Двойнику Вильгельма Второго и секунды не потребовалось, чтобы оценить ситуацию. Одним прыжком он перемахнул через перила и прыгнул вниз, пролетев почти на пол-этажа. Его шаги быстрым стаккато застучали по ступенькам. Рат помчался за ним. Инстинктивно. Он был полицейским и гнался за преступником. И сейчас преступления того, кого он ловил, состояли в том, что этот человек пытался изображать из себя отрекшегося кайзера и фотографировался при совершении полового акта. Времени, чтобы сообщить о случившемся коллегам, не было. На лестничной клетке было так темно, что Гереон едва различал ступени. Он больше спотыкался, чем бежал. Но вот, наконец, первый этаж! Глаза ослепил дневной свет. Комиссар чуть было не споткнулся о полицейского из отряда особого назначения, который как раз поднимался с пола.
– Где он? – спросил Рат, и его молодой коллега, который еще пять минут тому назад отпустил шутку по поводу развлекающегося кайзера, растерянно указал в направлении Германнштрассе.
– Я за ним, а вы сообщите нашим! – прорычал Гереон, после чего выбежал через ворота на Германнштрассе. Дождь перестал, но мокрый асфальт отливал черным блеском. Возле дома остановился «черный ворон», который должен был забрать улов после полицейской облавы и доставить его на Алекс. Но куда делся Вильгельм Второй? Рат огляделся. Повсюду вдоль улицы, частично на проезжей части, частично на тротуаре, лежал строительный материал: балки, стальные швеллеры и трубы, предназначенные для строительства метро под Германнштрассе. Мимо них просачивались прохожие и автомобили. Между тем водитель автомобиля для транспортировки задержанных вышел из машины и кивнул Рату. Тот, чертыхаясь, забрался на груду досок и вдруг увидел порнокайзера: он шел, сгорбившись, со спущенными подтяжками вниз по Германнштрассе в направлении Германнплац.
– Стоять! Полиция! – закричал комиссар. Его крик подействовал на «Вильгельма Второго», как стартовый выстрел. Мужчина выпрямился и помчался вперед поперек проезжей части к тротуару, где попутно обругал нескольких прохожих.
– Задержите мужчину! – закричал Рат. – Это полиция!
Никто не отреагировал на его призыв.
– Не усердствуй, – услышал он знакомый голос позади себя. – Люди здесь никогда не помогают фараонам. – Вольтер хлопнул его по плечу. – Бегом, – сказал он и рванулся вперед. – Вместе мы поймаем эту крысу!
Рат был удивлен, как быстро бежал коренастый и довольно упитанный Дядя по слегка отлогой Германнштрассе. Сам он поспевал за шефом, прилагая немалые усилия. Нагнал Гереон его только перед самой Германнплац.
– Ты его видишь? – спросил Рат, с трудом переводя дыхание. У него кололо в боку, и ему пришлось прислониться к уличному фонарю. Только сейчас он заметил, что все еще держит в руках шляпу, и натянул ее на лоб. Вольтер быстрым кивком головы указал на Германнплац. Перед ними уходил в небо гигантский колосс строящегося торгового центра «Карштадт». Будущий гигант должен будет придать доброй старой Германнплац атмосферу Нью-Йорка. На это лето было запланировано открытие, но сейчас перед полицейскими открывалась только огромная строящаяся конструкция, окруженная грузовыми лифтами и подъемными кранами. Две башни с южной и северной стороны вздымались
– В трамвай он не мог запрыгнуть в любом случае, – заявил Бруно. – У него было слишком мало времени.
– Но для этого у него бы хватило времени, – сказал Рат, указав на ограждение стройплощадки. Испещренная плакатами дощатая стена высотой метра в два огораживала всю строительную площадку будущего торгового центра от посторонних лиц.
Дядя кивнул. Они приблизились к стройплощадке и поискали глазами место, в котором мужчина мог бы перемахнуть через забор. «Защищайте свои права! Участвуйте в демонстрации 1-го мая!» – написал кто-то красной краской поперек забора, испортив при этом рекламный материал.
Вот! Плакат!
Рат посмотрел на Вольтера. Тот обнаружил это в тот же самый момент. Они подошли к рекламе «Sinalco» и стали исследовать ее вблизи. Над «S» и под «С» бумага была разорвана, и грязные пятна на ней напоминали следы от обуви. Но больших повреждений на плакате не оказалось. Следы там были оттого, что кто-то карабкался вверх.
Бруно скрестил руки, и Гереон, взобравшись по скользкому дереву вверх, перелез через ограждение. И здесь он увидел его! «Вильгельм Второй» бежал в направлении Урбанштрассе и уже почти достиг противоположного конца стройки. Приличное расстояние. Фасад будущего торгового центра занимал всю продольную сторону Германнплац, примерно метров триста.
– Он бежит к Урбанштрассе! Его надо брать! – крикнул комиссар Дяде, после чего перелез через забор и продолжил погоню. Если бы Бруно обрезал беглецу путь, они взяли бы его в клещи. «Вильгельм» заметил его, и взгляд лже-кайзера стал заметно жестче. Он был уже на высоте северной башни, пробежал мимо грузового лифта сбоку от башни и направился прямо к забору возле Урбанштрассе. Сейчас он попадется в ловушку! Но беглец вдруг остановился, а затем повернул назад и исчез за стальной конструкцией лифта. Рат увидел, как он проворно, как крыса, взбирается наверх по стальным стойкам. Недолго думая Гереон помчался за ним.
Он не мог действовать так же ловко. Порнокайзер был, должно быть, альпинистом или акробатом, а может быть, и тем, и другим. Это не для полицейского, не имеющего циркового опыта. Рат забрался на строительные леса и перепрыгнул на ближайшую лестницу. Осторожно, этаж за этажом, поднимался он наверх, постоянно держа в поле зрения крысу-альпиниста. Сегодня было воскресенье, и на гигантской стройке никто не работал. Только двое, полицейский и беглец, перемещались в этом лабиринте из стали и дерева. Потом лестницы закончились. На шестом этаже леса обрывались – а с ними и центральный корпус. Но грузовой лифт стоял у северной башни, которая напоминала обломанный небоскреб, и его остов уходил вверх еще этажа на два. Лже-Вильгельм лез выше. Неужели он хочет доползти до вершины башни? Похоже на то. Рат застонал. Только не смотреть вниз. Над ним по стальным стойкам карабкался «кайзер». На высоте шестидесяти метров. Комиссар старался не думать об этом и смотрел строго прямо перед собой. Он должен был пройти несколько метров по качающимся брусьям, чтобы попасть на северную башню. Следующий каркас, следующие лестницы – и новое преодоление высоты. «Вильгельма» он уже не видел. Неважно, просто дальше наверх, они все равно его схватят! И вот он дошел до конца каркаса башни. У Рата перехватило дыхание, и он прислонился головой к холодной балке.
С трудом переводя дух, он огляделся по сторонам. Куда делся беглец? Ничего не видно. Может быть, этот гад решил просто сдаться? Он ведь должен понимать, что все это бессмысленно!
Гереон почувствовал, как его руки судорожно вцепились в стальную балку, когда он посмотрел вниз. Почему его так притягивала бездна, одновременно повергая в панику? На Германнплац бесконечно сновали крошечные человечки, вдоль и поперек нее перемещались игрушечные автомобили. Колени полицейского обмякли. Поверх крыш он видел вдали Кройцберг, огромный павильон вокзала в Гёрлитце среди моря домов и дымовые трубы гидроэлектростанции Клингенберг на фоне серого неба.