ВБ 2
Шрифт:
Дре-Скин вернулся к работе, а я приткнулся в углу и вжал кнопку выхода. Время чуток заняться делами реала.
Вспышка.
Выход.
***
Первым делом я выпил пару стаканов воды. А вторым делом отправил чуток денег сестре все с той же пометкой. Такой же по размеру перевод ушел к еще одному из тех, кто давно занял мне деньги и наверняка уже попрощался пусть с небольшой, но все же родной суммой.
Два сообщения пришли почти одновременно. От сестры радостное «Спасибо!» со смайликом. От парня же ответ пришел удивленный и довольно пространный:
«Слышал, что ты вроде как изменился. Честно говоря, не ожидал. Спасибо. И желаю тебе удачи! С возвратом
Похмыкав, не стал удалять его сообщение и принялся за готовку обеда, одновременно слушая аудио-запись одного из финансовых гуру Вальдиры, который, на простом и доступном даже для малообразованного человека языка объяснял азы игровой экономики. И снова я понимал далеко не каждый термин, но, благодаря терпеливому разжевыванию диктора, чаще всего осознавал его смысл. Лекцию я выбрал простейшую. Для чайников. И слушал ее во время готовки, поглощения пищи, мытья посуды и вытирания стола. Проверив список дел на сегодня, вычеркнул пару выполненных пунктов и, запустив стиралку и облачившись в старый комбез, потопал во двор. В руке мотался пакет с кормом, а сердце невольно сжималось в тревоге — не обиделся ли обманутый кот? Киборги обиды не прощают…
К моей искренней радости, едва я открыл дверь и из сумрачного коридора ступил на залитое солнечным светом крыльцо, меня встретил короткий хрипловатый «мявк». Старый кот лежал под тем же кустом, где я его оставил. Лежал и улыбался… но это, конечно, уже мое воображение дорисовало. Пиратка была здесь же, приткнувшись комочком рядом с куда более крупным самцом. Острая мордочка сонно опущена к земле, уши обвисли — разморена и жаждет покоя.
Стараясь не беспокоить приходящих в себя пациентов, я насыпал корма в одну миску, вторую наполнил свежей водой. Обойдя дорожку, подсыпал корму в птичью кормушку, заодно потеснив стайку сонных голубей, греющихся в солнечном пятне.
Вооружившись туговатым секатором, грубыми перчатками, надежно защищающими ладонь от крапивы, небольшой мотыжкой и молотком, я вышел за калитку и скептически оглядел пространство перед забором. Сорняков наросло море. Оставив инструменты, сходил за поскрипывающей тележкой, утвердил ее в проеме калитки — чтобы под рукой и разворачивать не пришлось. И принялся за дело, начав с выдергивания всей растительности вместе с корнями. Перчатки и клетчатая рубашка спасали процентов на девяносто, но умирающая гигантская крапива все же сумела пробить пару раз защиту, оставив горящие следы. Тележку я наполнил трижды, отвезя ее к бочке для сжигания. Решив не тратить время, разжег огонь, подкинул сухих темных досок, сверху пихнул первую охапку сочной зелени и потопал обратно к калитке.
На приведение уличного «фасада» в относительный порядок у меня ушло полтора часа. Вот вроде объем работы кажется небольшим, но это впечатление обманчиво. В результате перед забором протянулась очищенная от растительности черная взрыхленная мотыжкой земля, очищенные от пыли природные камни вернулись в ряд, огораживая полосу по периметру, с забора были содраны цепкие побеги, а он сам подправлен в паре мест. Утирая льющий пот, я отнес инструменты на место и вернулся к воротам уже с шуруповертом и парой десяткой средней длины саморезов. С их помощью я вернул на место и закрепил части калитки. Полюбовался на табличку «Хозяин зол, трезв и бдителен», покосился на усаженный розами и странноватыми высокими цветами забор соседей. Покосился не просто так — мне почудилось, что за мной наблюдают.
Почудилось?
Нет. Калитка бесшумно отворилась, на улицу вышла хозяйка. Та самая рекордсменка садового дизайна
— Добрый день.
— Здравствуйте — кивнул я и, оглядев последний раз результаты своего вполне достойного труда, начал собираться.
— Есть минутка, Богуслав?
— Разве что минутка — без малейшего намека на улыбку, произнес я, поворачиваясь к хозяйке ухоженного участка.
— Богуслав… сколько лет уж прошло?
— Если можно — прямо к делу — попросил я, тряхнув мокрой от пота головой — Мне бы в душ, весь чешусь. А работы еще непочатый край.
— А она тебе нужна?
— Кто?
— Работа эта потная и колкая. Работа неблагодарная. Разве ваше поколение любит в грязи ковыряться?
— Еще прямее к делу. Мы оба знаем, о чем вы опять хотите поговорить. Я просто еще раз скажу «нет» и эту тему мы наконец закроем навсегда.
— Я уже все спланировала! — с неожиданной экспрессией выдала вдруг она, едва не топнув ногой, но сжав маленькие кулачки и капризно скривив губы — Все до последней мелочи!
— Вы о чем?
— О участке! Я все спланировала! Как первым делом уберем забор, как снесем ненужные постройки. Где размещу альпийскую горку. Как начнем разбирать старый дом. Срубим эти уродливые плодовые деревья — я еще когда говорила твоему отцу, что они вырастут слишком большими. В наше время это немодно! Несовременно! Послушай, Богуслав. Я… я живу этой мечтой. Я превращу этот участок в райской красоты место! Мы подкопили денег, уже собирались звонить тебе или Наде. И тут ты…
— И тут я — нехорошо улыбнулся я, глядя на быстро теряющую над собой контроль соседку — Вы чей дом разбирать собрались? Чьи деревья рубить решили?
— Все твои изменения — ненадолго! — правый кулак распрямился и в меня чуть не воткнулся дрожащий от негодования палец со светлым розовым маникюром — Ненадолго! Дни! Может недели! А потом ты снова отправишься бухать! Снова будешь приводить сюда гулящих баб! Такие как ты — не меняются! Такие как ты… не рождены для того, что сохранить и преумножить родительское добро! Рано или поздно ты, во время запоя, перепишешь какому-нибудь дружку права на землю! А может и пытался уже — да тут два наследника и ты один продать не мог! Отступись, Богуслав! Тебе же лучше будет — земля в хороших умелых руках окажется.
— Обалдеть — уже не улыбаясь, хмыкнул я — Просто обалдеть… ну тетя вы даете…
— Да мои слова звучат резко. Но пора уже вернуться в реальность!
Наклонившись чуть вперед, глядя на такую маленькую и такую злую соседку, я медленно и отчетливо произнес:
— Я решил.
— Решил? — в ее умело подведенных глазах засветились огоньки надежды.
— Да. Решил. Я решил выкупить ваш участок — я снова улыбался, с трудом удерживая рвущую наружу гримасу уродливой ярости — Я выкуплю вашу землю. Но я не стану ничего вырубать. Если что и снесу — только дом и большую часть построек. Проложу новые дорожки. И превращу эту новую часть своей земли в красивый сад. И знаете что? Когда я буду гулять в этом саду… о вас я вспоминать не стану!
Соседка оторопела. Разинув рот, она ошеломленно глядела на меня, а я, пыша от злости, изнемогая от невероятной силы ярости, добавил:
— Я из тех, кто родительское наследство удесятеряет! Запомните это! Запомните накрепко! И ждите, когда к вам явится один из моих служащих с предложением от которого вы не сумеете отказаться!
Только что подправленной калиткой я хлопать не стал. Прикрыл аккуратно. Запер. Глубоко дыша, обошел участок несколько раз, сбрасывая напряжение. Попутно очистил инструмент, вернул все на место. И только затем вошел в дом.