Вблизи Софии

Каменова Анна

— Да-да, конечно, — прервал его Сиджимков, — вам нужно спокойствие. Если вы вообще останетесь здесь надолго. Все так: в первый день начинают думать, как бы получше устроиться, а на второй — как бы улизнуть отсюда. Многие рассчитывают на то, что София все-таки близко, а приедут и видят: до нее так далеко, будто мы где-то в Родопах. Я вот как-то привык. Есть и тут кое-какие хорошие стороны, вы сами увидите. Но стройка не ладится. На одном месте топчемся. Куда деваются материалы, которыми я их снабжаю, — ума не приложу. А столько работы в отделе — весь день

головы не поднимаем.

— Ничего, зато вечером наверстываете.

Сиджимков пристально посмотрел на Младена, стараясь понять, что тому известно. Потом аккуратно завязал галстук, одернул пиджак, попытался оглядеть себя во весь рост в осколок зеркала и вышел. Младен кое-как прибрал кровать, хотел вынуть из чемодана одежду, но раздумал, достал только полотенце и мыло.

У источника умывался какой-то юноша. Утро было прохладное, но он был раздет до пояса. Вот он схватил полотенце, висевшее на кусте, и начал энергично растираться. Увидев Младена, он подхватил рубашку и пошел, надевая ее на ходу.

— Погоди, друг, — остановил его Младен, — куда это ты бежишь? Как тебя зовут?

Паренек остановился, недоверчиво посмотрел и коротко ответил:

— Киро.

— А я новый инженер. Ты где работаешь?

— Везде помаленечку. Я тут на практике. Был в трудрезервах. Сейчас в мастерской, учусь у Ивана.

— У Ивана Ушева?

— Да. Остаться бы там подольше!

Паренек поднял голову и взглянул Зареву прямо в глаза. Почему-то Младена смутил этот ясный, открытый взгляд.

— Нравится мне тут, — продолжал Киро. — Я бы остался до конца, пока воду пустят.

— И я тоже, — Младен ощутил необходимость поделиться с кем-нибудь своим решением.

У барака, служившего конторой инженера сектора, рослый крестьянин ковырял палкой землю и исподлобья посматривал на дорогу. Казалось, он кого-то поджидает, Младен замедлил шаги. Крестьянин тотчас же спросил:

— Вы, товарищ, не инженер будете?

— А что случилось?

— Да вот хочу поговорить об одном деле. Смотрю, с жильем тут у вас плохо, а мы рядом живем — вон напротив наше село. Сдавать бы могли комнаты. И еще, говорят, у вас посменно работают, так я мог бы, пожалуй, и по хозяйству успевать и у вас поработать. Да и многие из наших.

Петрун — это был он — сдвинул на затылок шапку и понизил голос:

— Только сперва хочу я спросить: будут ли строить-то?

— Что строить?

— Да эту плотину, что ж еще? Строить-то еще ничего — пускай себе строят. А вот затопит ли наше село?

Петрун напряженно ждал. Эх, кабы сказал ему инженер, что село их не затопит, чего бы он не сделал на радостях! Поле у Петруна одно, поле он ему не подарит, но остальное, что тот ни пожелает, все отдаст.

Младен ничего не ответил и, едва сдерживая раздражение, пошел в контору.

За большим письменным столом сидел начальник сектора и разговаривал по телефону. Он приветливо улыбнулся и кивнул на стул, стоявший возле другого стола.

— Значит, новые силы? — инженер положил трубку и пометил что-то в блокноте. — Очень рад, очень.

Так нужны помощники. Просто не знаю, как справимся. Погодите-ка, мы определенно уже встречались. Вы ведь были в одной компании с Весо Русевым и Мирко Савовым?.. Ну, конечно же, это вы! Интересно, а стала инженером та, красивая, — Ольга? Эффектная девушка. Мы все никак не могли понять, кто из вас — вы или Весо — в нее влюблен. Но завидовали обоим. Веселая девушка, находчивая, задорная, но, увы, неприступная крепость. Я вскоре женился и совсем потерял вас из виду. Сейчас мы здесь всей семьей…

Младен был удивлен. Он никогда не думал, что кто-то может ему завидовать из-за того, что он дружит с Ольгой. Она была для него просто другом, так же как и Весо. Вместе с ней он работал и учился. Она была интересным собеседником. Но влюблен? Нет, конечно. Не замечал он и того, что Весо ухаживает за ней.

Помимо воли Младена, как бы в противовес этим мыслям, в его воображении всплыл образ Лиляны. Вот уж с ней просто немыслимо работать вместе. Она совершенно не интересовалась его делом, с ней невозможно было серьезно разговаривать или спорить о чем-нибудь важном. Так-то это так, но до чего же она обаятельна! Как ему хочется снова побыть с ней рядом!

— Значит, вы уже сегодня примете свою смену, — продолжал тем временем начальник Младена. — Жаль, что вы не приехали на день раньше. Вчера как раз проводили совещание со сменными инженерами. Беда у нас — рабочие никак не хотят оставаться на стройке. Поработает человек недельку-другую — вещички собрал, и поминай как звали. Видите сами: не клеится дело, отстаем. Больше года только и спорят: и какой высоты будет плотина, и в каком направлении пойдут оросительные каналы, и еще о тысяче всяких вещей. А мы тем временем вообще не знаем, продолжать работу или нет, а то, может, придется все потом переделывать…

Склонившись над чертежами и графиками, начальник сектора объяснял Младену его непосредственные задачи, говорил о трудностях, с которыми придется столкнуться, пока нет достаточного количества механизмов.

— Нам тут без машин копаться — все равно, что рыть колодец иглой, — заметил Младен.

— Вот именно! И с водой у нас тоже плохо. Один ваш сотрудник из Гидропроекта предложил брать питьевую воду из реки. А ее оказалось недостаточно. К тому же летом наносы забивает песком, а в половодье до них и не добраться. И как только все это принял инженер Тошков? Впрочем, он до сих пор, кажется, здесь не был.

Дверь, не переставая, скрипела. Рабочие приходили за распоряжениями, требовали материалов, кое-кто брал расчет. Молодой шахтер, остановившийся у стола, нервно теребил кепку. Он уже не в первый раз высказывал свое недовольство: сверла плохие, то и дело ломаются, а в мастерской не берутся их чинить.

— Ты уж, Спас, сам договаривайся с техноруком туннеля, — начальник сектора, видимо, хотел избежать ответственности. — Я ему говорил, а он отвечает, что не одни вы у него, и других заказов полно, а ваши сверла только на свалку годятся.