Вблизи Софии
Шрифт:
Траян Евтимов был принципиально против участия женщин в строительстве. «Не по ним это тяжелое дело, ведь только и умеют, что кружить парням головы». Но эта девушка, кажется, совсем не похожа на других.
— Когда мы с Таней в одной смене, — сказал Момчил совсем иным тоном, — то всегда норму перевыполняем. Хорошо работает, быстро и точно бетон подает. Если, как ты говоришь, площадку закончат и если мы в одной смене с тобой будем, тогда останемся.
— Не беспокойся, Момчил, работа наладится, — вмешался Младен.
— Что тут наладится… Сегодня и сорока ковшей не уложили.
— Сам
Рабочие разошлись. Младен и Траян снова остались одни.
— Да, не раз тут еще вспомнишь великолепных рабочих, с какими мне довелось иметь дело в Германии, — аккуратных, знающих, исполнительных, — задумчиво проговорил Евтимов.
— Значит, раз сейчас нет тут немцев, что же сидеть сложа руки? — возразил Младен. — Создадим новые, свои кадры!..
— Я знаю одно: пока у нас не вырастут настоящие рабочие, сознательные и опытные, сколько вреда может быть нанесено!
— А у нас они уже есть! Они здесь, на стройке выросли. Прекрасные строители! Вот взять хоть Момчила. Он здесь выучился на бетонщика и стал работать даже лучше бригадира из другой смены — старого опытного мастера. Завтра Весо договорится насчет курсов машинистов. И на вас тоже рассчитываем. Парторг разве не говорил с вами об этом?
Евтимов пробормотал что-то вроде: «Пусть занимается партийной работой. Нечего ему в мои дела вмешиваться». Но тут же заговорил с Младеном спокойнее. Напомнил ему, что, раз нет площадки, лучше пока работать в две смены на укладке бетона, а третья пусть готовит материалы и ремонтирует механизмы, чтобы потом не пришлось простаивать.
— Я не согласен с мнением инженера Тошкова, — продолжал Евтимов. — Надо хотя бы на месяц прекратить работы в туннеле, организовать по-новому все, и прежде всего транспорт. Пока не исправим главного, я не начну. На трассе туннеля плохо изучены геологические условия — отсюда и постоянные неожиданности. Проектировщики все-таки много нам хлопот создали.
Проектировщики — это Ольга. Младен тоже мысленно перенесся в город, но думал не об Ольге. Он испуганно взглянул на часы. Так и есть, пропустил последний автобус, а Лиляна ждет. Она звонила, что взяла билеты в оперу. А он сейчас все еще здесь, вместо того чтобы быть с нею, вдыхать легкий запах цветов, идущий от ее волос, от всего ее тела.
Хоть бы оставили его в покое, дали помечтать. Но чей-то грубый голос уже зовет, врывается в грезы, и вместо театрального зала, залитого светом, перед Младеном свежеоструганные доски, люди в ватниках и куртках, вбивающие огромные гвозди. Скрежещут пилы, они словно вгрызаются ему в голову: глупец, глупец, глупец.
Опалубщик Лазо снова повторяет:
— Товарищ инженер, а скобы ставить? Надо хорошенько все укрепить — очень уж сильно давит.
Младен смутился. Недавно Евтимов обратил его внимание, что надо скорее убрать нависшие камни, а то как бы не случилось несчастья. А теперь Лазо напомнил ему об этом.
Став на верхнюю площадку бетонного блока, который на десяток метров выдавался уже из стены котлована, Младен ясно представил себе очертания
— Лазо, дай-ка план.
Но опалубщик не успел выполнить его просьбу — раздался крик. Рабочие столпились у края, стараясь разглядеть, что произошло. Младен растолкал их и, перескакивая через ступеньки, побежал вниз по лестнице.
Под нависшими скалами лежал Весо. Осколок камня ударил его по голове.
14
Ольга задержалась в отделе позже всех. Она хотела закончить все неотложные дела, чтобы завтра с самого утра отправиться на строительство. Давно не была она там, не терпелось посмотреть, насколько продвинулось дело, повидаться с друзьями. Весо опять там. Он, как только вышел из больницы, сразу же уехал на стройку. Только шрам на лбу и напоминал о происшедшем. Увидит она и Младена. Тот совсем не бывает в городе. А может быть, просто не заходит к ним в отдел?
Последнее время по Гидропроекту поползли слухи, что напрасно назначили Евтимова — он будто бы нарочно тормозит работу. «Вредитель, саботажник», — шепотком говорил кое-кто. Ольга кипела от возмущения. Она была уверена, что Тошков — источник той грязи, которой пачкали имя Траяна Евтимова. Ведь именно Траян обнаружил все ошибки и упущения Тошкова, разоблачил его небрежность и бездарность.
Проходка туннеля двигалась плохо, и Ольга решила, что надо бы прорыть новую шахту между первым «окном» и входом, чтобы можно было ускорить дело, работая еще с двух сторон. Девушка произвела уже первоначальные расчеты, но все же ей хотелось посоветоваться с Евтимовым, прежде чем идти со своим предложением к начальству.
…Ольга уложила бумаги, заперла дверь и спустилась, напевая, в вестибюль. У входа она увидела высокую белокурую девушку в красном жакете и светло-серой юбке. Судя по всему, та кого-то ждала. Ольга хотела пройти мимо, но девушка остановила ее и заговорила, как со старой знакомой:
— Ведь это вас зовут Ольга Танева?.. А меня Лиляна. Вы не спешите? Мы можем пойти вместе. Вам куда? Мне тоже в эту сторону.
Девушка шла легко, то и дело оборачивалась, чтобы видеть, какое впечатление она производит на встречных мужчин. Изящество ее походки, мягкие, женственные манеры сглаживали первое неприятное впечатление от ярко накрашенных губ, слишком резкого контраста между желтым шарфом и красным жакетом, от обесцвеченных перекисью волос и густо намазанных ресниц.
Лиляна щурилась, делая вид, что разговор ее совсем не интересует, а в то же время сквозь ресницы украдкой поглядывала на свою спутницу.
Ольга не могла сразу понять цели этого подробного допроса: часто ли она бывает на строительстве, как там с жильем, есть ли ресторан и гостиница, много ли женщин и есть ли хорошенькие? И с тем же деланно небрежным видом незнакомка как бы невзначай спросила, отчего это Младен не приезжает уже две недели. Да, она так и сказала: «Младен», а не «инженер Зарев».