Вчера
Шрифт:
Моя ситуация становилась в два раза лучше.
Можно заодно исправить эти оттопыренные уши.
– Прекрасно, доктор, – сказала я. – Так ведь даже еще лучше. Можно начать прямо завтра? Я заплачу.
Я заплатила, как обещала. Доктор Патель никогда не узнает, что мне пришлось выскрести до дна свою копилку, иначе мне было не рассчитаться за две первые процедуры до того, как пришел чек от швейцарцев. Поиск информации, к сожалению, тоже требует дохрена времени и денег.
Особенно поиск информации об Агнессе Уинчестер (урожденная Иванова), Марке Генри Эвансе и Клэр Эванс (урожденная Буши).
Оглядываясь
Слава тебе, Господи, за это.
Я оказалась бы в большой заднице, если бы в ночь, когда Марк решил утопить меня в Кэме, Эгги не накачалась бы в Котоне наркотой до почти полной отключки.
Бог ты мой, сколько я в тот вечер наделала глупых ошибок. Чуть все не испортила. Первая – я ни с того ни с сего устроила заваруху с детективом. Пока дожидалась в «фиате» подходящего момента, чтобы забраться в кабинет Марка. Но черт возьми, как же я удивилась, узнав пробегавшего мимо человека. Ну и разозлилась, блин. Этот самодовольный идиот мог расстроить все планы. Это его надо благодарить за то, что у меня помутилось в голове. Что и привело меня ко второй грубой ошибке. Мне хватило тупости ввалиться к Марку в кабинет, когда он еще только ужинал со своей моно.
Так приятно было над ней издеваться. Чуть ли не кусаться. Но я не ожидала такого ответа. Когда ее злобные руки коснулись моих плеч и все погрузилось в черноту.
Металлический, медный вкус крови заполняет мой рот. В ушах грохочет боль. В голову словно воткнули топор. Я болтаюсь на чьей-то спине. Человек еле дышит под тяжестью моего тела. С трудом, но торопливо он пробирается по тропинке через заросли. Вверху что-то шепчут переплетенные листья. Над головой трещат ветки. Под ногами хрустят их обломки. Я снова закрываю глаза и чувствую, как человек укладывает меня на спину. Земляной запах листвы забивает мне ноздри. Болотистая почва хлюпает совсем рядом с ушами. Близко, всего в ярде от меня, плещется вода.
Я слышу удаляющиеся шаги. Может, стоит подняться? Встать наконец на ноги? Но это наверняка часть гнусного, трусливого плана. Который я намерена разгадать. Уверена, этот человек вернется.
Так что я жду.
Жду.
И жду.
Снова приглушенные шаги – несколько минут спустя. Я захлопываю глаза, притворяясь мертвой. Человек приподнимает над землей мое туловище. Оборачивает чем-то плечи. Похоже на шерстяное пальто. Чертовски тяжелое, словно его
Он толкает меня.
Настолько сильно, что я качусь в преисподнюю. Падаю в воду словно кирпич. Жидкая чернильная темнота поглощает меня.
Река холодная.
Как, блин, лед.
Однако эта ледяная вода втыкается мне в череп, словно скальпель, заставляя мозг крутиться на повышенных оборотах. Всего за несколько секунд притупляет пульсирующую боль. Заставляет меня видеть с кристальной ясностью все, включая то, что я должна теперь делать. Я с трудом сую руки в карманы плаща и выкидываю оттуда несколько камней. Я бросаюсь вперед, полагаясь на помощь хилого течения. Наперекор мутному полярному аду, который всасывает меня внутрь себя. Как можно дальше от того места, где я с мягким всплеском воткнулась в реку. Удерживая тело под водой, чтобы не всплыла даже прядь волос.
Воздух.
Мне нужен воздух.
Мне, блин, нужен воздух.
Мои легкие меня погубят.
Но я должна плыть.
Мне нужно выбраться на поверхность.
Позарез.
Мне. Нужен. Воздух.
Я плыву вверх. Один отчаянный глоток. Рот чуть выступает над водой. Надеюсь, я уже достаточно далеко. Молюсь, чтобы он не рассмотрел меня в темноте.
Голову вниз, София.
Плыви. Просто плыви. О господи. Бред какой-то.
Плыви, София, плыви.
Держись течения. Плыви, куда несет река.
Левой, правой. Левой, правой. Левой, правой.
Я выдохлась. Я сейчас умру.
Эта гребаная река меня убьет.
Я больше не могу.
Наверное, я уже достаточно далеко.
Всплеск, и я поворачиваю к берегу. Корни дерева дотянулись до воды – я вцепляюсь в них отчаянными пальцами. Выволакиваю себя на твердую землю, с одежды потоком течет вода. Зубы стучат, руки дрожат. В глазах от воды щиплет. Я падаю лицом в грязь – последнее тупое усилие.
Песок и сырая земля лезут в рот. Тошнотворно-сладкий вкус плесени и гнилых листьев.
Я со стоном поднимаю голову, оглядываюсь по сторонам. Меня окружают плакучие ивы, сквозь их толстые листья луна и звезды кажутся мокрыми. В темноте вдоль реки извивается заболоченная тропа. Похоже, течение дотащило меня до самого Райского заповедника. Я выволакиваю свое тело из грязи, встаю – несколько неприятных секунд земля колышется и вздымается волнами. Я кое-как пробираюсь сквозь заросли мимо сужающихся кверху перекрученных деревьев. Их грубые листяные пальцы цепляются за одежду все то время, пока я со скрипом ковыляю к машине.
Вид у меня, должно быть, как у кикиморы из ада. Я надеюсь никого не встретить. Иначе это будет катастрофа.
Быстрее, София.
Черт и дьявол. На противоположном конце Гранчестерского луга какая-то тетка выгуливает собачку. Не замирать. Не дрожать. Иди дальше. Сделай вид, что ничего не происходит.
Женщина с собакой поворачивает на Марлоу-роуд. Слава небесам.
Мой «фиат» так и стоит на обочине. Ключ зажигания оттягивает карман брюк. Я достаю его и завожу мотор. Дрожа в мокрой одежде и петляя по проселочной дороге, я направляюсь в Котон. Из-под колес выскакивает заяц с большими яркими глазами. Заруливаю на загаженный павлинами проезд, выключаю мотор и вваливаюсь в дом через парадную дверь.