Вчера
Шрифт:
С тоски собачьей покатился я по проторённой дорожке, прихватил из дому без спросу триста рублей и умчал в Москву. Меня уже не манили тропики, мне хотелось побродить по Москве. Добрался я до столицы освоенным в прошлом году путем и, выйдя утром с Курского вокзала, окунулся в столичную круговерть. Однако уже с наступлением первой ночи мой энтузиазм поубавился. На вокзалах стало ещё строже и, выгнав людей в три часа ночи под предлогом влажной уборки, обратно запускали только по проездным документам. Так я оказался в три часа ночи на улице, не сумев проникнуть в тёплое чрево вокзала.
Благо
Надо ли говорить, что уже вечером того памятного дня, проклиная негостеприимство столицы нашей родины, я уехал первым же поездом домой и уже через сутки, повинясь перед мамой и отдав ей остатки денег, направился сам, без конвоя, на хутор для прохождения дальнейшего отдыха.
Потом, посещая Москву, я всегда вспоминаю этот волнующий эпизод из серии познания мира, но так и не могу вспомнить, на каком бульваре это было. Всё–таки, кажется, что клумба располагалась на Трубной площади в устье Петровского бульвара, ведущего от Трубы в сторону улицы Петровки.
Осенью я пошел в 7-й класс и опять в новую школу. Внизу улицы Анголенко, напротив нашего дома, в здании бывшей синагоги находилась неполная средняя школа, правильнее сказать семилетка, № 8. К счастью, школа смешанная, можно увидеть вблизи настоящих девочек, что для моего проснувшегося либидо стало существенным.
Здание двухэтажное, из красного кирпича, с двумя башнями типа крепостных по обеим сторонам главного входа, очень средневековое на вид, мощное. Вроде бы в нём до революции была еврейская синагога. Один класс посадили слева от входа в маленьком помещении, странной геометрической формы. Его потолок сделан в виде крышки гроба. Говорят, там отпевали покойников.
Слава богу, наш 7-й «А» расположили справа от входа в обычной прямоугольной комнате. Есть ещё и 7-й «Б». Через год наши восьмые классы переведут в какую–нибудь другую школу.
Почему я обрадовался наличию девчонок? Дело в том, что в послевоенные годы строго соблюдался принцип раздельного обучения. Лучшей женской школой считалась 5-я, а лучшей мужской — 11-я. Но с 1949/50-го учебного года система почему–то ослабела и ряду школ разрешили смешанное обучение.
В нашем классе из двадцати восьми учеников было больше половины девчёнок. Я сел в левом ряду от окна и в первый же день обратил внимание на очень привлекательную девочку в светло–зелёном платьице,
Уже к концу первого дня я узнал, что её зовут Валюша Серёгина, и был необъяснимо счастлив в тот день…
Седьмой класс успешно закончен. Желание нравиться девочке Вале благотворно сказалось на успеваемости. Я впервые отучился на пятерки и четверки. Не было в седьмом классе и прогулов, так расстраивавших маму в прошлые годы. Странно, но бежал в школу, как на свидание. Теперь я понимаю, что это и были первые свидания.
В конце учебного года нескольких пацанов и девчёнок из нашего и параллельного классов приняли в комсомол. Что это такое, ещё предстояло разобраться. Одно было ясно из немногословных ремарок взрослых, — комсомол это нечто, чего нельзя обойти и проигнорировать, не испортив себе жизнь.
В знак поощрения и чтобы меня не тянуло на путешествия, мама взяла мне и себе путевки в дом отдыха речников в Цюрупинске под Херсоном.
Вот это лето так лето! А два дня пароходного круиза до Херсона!.. А три недели праздничного ничегонеделанья в доме отдыха… А ежедневные походы в дельту Днепра на рыбную ловлю и купанье… Тем не менее, в конце пребывания в доме отдыха уже сильно потянуло домой.
В середине августа я наведался в школу и оказалось, что нас ждёт масса новостей. Два восьмые класса переводят в 23-ю школу, что на улице Михеловича, около нового (хотя и в дореволюционном здании) городского почтамта. Всё это я живо обсудил с Валюшей, которую встретил в школе.
На обратном пути из школы, захлебываясь от нетерпения и перебивая друг друга, рассказывали друг другу о летних радостях. Она про свой последний пионерлагерь, а я про дом отдыха. Оба очень обрадовались встрече.
Я провел её до дома и узнал, что она живет недалеко от меня на 1-й Московской на первом этаже то ли двухэтажного то ли трехэтажного старорежимного ЖАКТовского дома с массой веранд, мансард, балконов, надстроек и навесов. Всё это парижское великолепие было прочно оплетено тропическими зарослями дикого винограда.
А потом оказалось, что на следующий день мы ещё раз случайно встретились у школы в связи с переводом в 23-ю. Потом вместе пошли смотреть новую школу, она располагалась совсем недалеко от наших домов, от моего — полтора квартала, от валиной 1-й Московской — два.
В сентябре началась уже серьёзная учеба, мы стали старшеклассники. С Валюшей у нас разбушевалась любовь, и мы минуты не могли прожить друг без друга — вместе в школу, вместе из школы. По вечерам долгие прогулки «при луне» до глубокой ночи. Однако в то время у подростков было очень много крепких «табу» и поэтому нравственность ещё долго могла спать спокойно, — это были прогулки невинных ангелочков.
Естественное для молодых желание быть первым подстегивалось тем, что жизнь молодого идальго проходила на глазах у принцессы. А тут ещё закипела в школе общественная жизнь. Практически все в наших двух восьмых классах повступали в комсомол. Меня избрали секретарём комитета ЛКСМУ школы.