Вечно
Шрифт:
* * *
– Блять!
Запястье Кармина пронзила острая боль, его пальцы моментально онемели. Он потряс рукой, пытаясь избавиться от неприятного ощущения.
– Просто потряси рукой, ДеМарко! – крикнул тренер Вудс.
Кармин тяжело вздохнул, сгибая пальцы. Что он, по его мнению, делал?
Сказать, что у Кармина выдалась плохая неделя, значило не сказать ничего. Ему не хотелось оставлять Хейвен, но он понимал, что ему придется это сделать, если он хочет сохранить за собой место в команде.
К тому времени, когда он припарковался на стоянке Университета Северной Каролины, ему практически удалось себя в этом убедить, однако вся его уверенность моментально улетучилась, когда ему сообщили о том, что он будет проживать в одной комнате с Райаном Томпсоном. Работники университета хотели, чтобы он провел целую неделю в пятнадцатифутовой комнате вместе с Райаном. Услышав эту новость, Кармин окончательно убедился в том, что он приехал в самое что ни на есть чистилище.
И это было только начало. В первый же день на поле Грэма посетила блестящая идея завязать драку. Несмотря на то, что он беспрестанно подкалывал Кармина, тот пытался сдерживаться и молчал, однако через несколько часов он все же потерял самообладание. Бросившись на Грэма, Кармин в ходе драки получил локтем по лицу, однако это не шло ни в какое сравнение с двумя подбитыми глазами Грэма.
Кармин был не в форме, у него болело запястье, и половина команды по той или иной причине была на него зла. Ему же, в свою очередь, хотелось только лишь поиграть немного в футбол и вернуться домой к своей девушке, но, казалось, карма все же настигла его.
И даже Тесс Харпер не была такой сукой, какой была настигшая его карма. Шел уже шестой день пребывания Кармина в лагере, и он был невероятно близок к тому, чтобы показать всем собравшимся средний палец и демонстративно удалиться. Тренер Вудс терроризировал его с того самого мгновения, как он ступил на поле, и раздражение Кармина уже практически достигло критической точки.
– Вернись в игру! – прокричал тренер, сопровождая свои слова звуками свистка. Встав в линию, Кармин взял мяч. Сделав несколько шагов назад, он обвел взглядом поле, ища принимающего по имени Итан. Сделав ему передачу, Кармин наблюдал за идеальной спиралью, которую проделал мяч в воздухе. Он ухмыльнулся, когда Итан поймал мяч.
– Сотри эту ухмылочку со своего лица, ДеМарко, – сказал тренер Вудс. – На этом поле нет места твоему эго.
Рассмеявшись, Грэм намеренно задел Кармина корпусом.
– Дерзкий Кармин.
– Меган тоже называет меня «дерзким», – сказал Кармин. – Только по другой причине.
Прищурившись, Грэм толкнул Кармина, приближаясь затем к его лицу. Потеряв терпение, Кармин замахнулся и ударил Грэма в челюсть, от чего его руку вновь пронзила боль. В ответ Грэм бросился на Кармина, однако в их драку вмешались другие члены команды, оттолкнувшие их друг от друга. Тренер Вудс рассерженно засвистел.
– Прекратите! Меня не волнуют ваши разногласия, но вы должны оставлять их за пределами поля. ДеМарко, приложи лед к запястью. Если ты получишь травму во время своих разборок, то я посажу тебя на скамейку на весь сезон. Мне плевать на то, каким хорошим игроком ты себя считаешь – незаменимых нет. Все свободны. Выспитесь хорошенько,
За покидающим поле Кармином проследовал отстававший на несколько шагов Райан.
– Уж лучше Грэм, чем я, – пробормотал он едва слышно, однако Кармин все равно услышал его слова.
Оглянувшись, Кармин усмехнулся.
– Лагерь еще не закончился. Ты еще можешь успеть вывести меня из себя.
После принятия душа члены команды направились в кафетерий, однако у Кармина не возникло совершенно никакого аппетита, когда он увидел кашеобразную пасту, которую там подавали. Вместо ужина он немного погулял по кампусу, после чего вернулся в свою комнату, расположенную на третьем этаже студенческого общежития. Он лег на неудобный матрас, терзаемый болью в запястье и усталостью.
Ему удалось заснуть, однако вскоре его разбудил настойчивый стук в дверь. Выругавшись, Кармин побрел к двери. Открыв дверь, он поморщился от яркого света, освещающего коридор, и увидел Райана.
– Ты меня разбудил.
– Ты запер дверь, – ответил Райан, пожав плечами.
– Vaffanculo, – сказал Кармин, возвращаясь в кровать. У него не было сил даже на то, чтобы злиться.
* * *
На следующее утро будильник прозвонил в восемь утра. Кармин стучал по нему до тех пор, пока тот не замолчал. Глаза Кармина по-прежнему закрывались от усталости, его тело ныло от боли, однако мысль о том, что он, наконец-то, сможет вернуться домой, была достаточным стимулом для того, чтобы выбраться из постели.
Одевшись и уже практически выйдя из комнаты, он остановился, ощутив внезапный порыв, и развернулся. Схватив подушку Райана, он вытянул ее из-под его головы. Это движение разбудило Райана, и он сел на кровати, часто моргая.
– Ты не услышал будильник, – сказал Кармин, стукнув его подушкой по лицу. – Опоздаешь.
Схватив подушку, Райан уставился на Кармина.
– Спасибо.
– Не за что.
Пропустив завтрак, Кармин направился прямиком в раздевалку, где тренер перевязал ему запястье. Ровно в девять часов утра вся команда вышла на футбольное поле.
В начале тренировочного матча игроки продолжали допускать ошибки, неумело обращаясь с мячом и пропуская подачи Кармина так часто, что он уже сбился со счету. Игроки атаки были настолько медлительными, что Кармина сбивали чаще обычного – боль в спине теперь нисколько не уступала боли в запястье. Тренер Вудс ругал игроков за плохую игру, заставляя их бегать с высоко поднятыми коленями до тех пор, пока они не оказались на грани обморока.
После финального свистка, освидетельствовавшего окончание лагеря, тренер подозвал к себе Кармина.
– Что? – спросил уставший и расстроенный Кармин, которому хотелось только лишь одного – вернуться домой.
Тренер Вудс похлопал Кармина по плечу.
– Ты хорошо играл, – Кармин промолчал, он не ожидал услышать от тренера подобных слов. – Я строг к тебе из-за того, что вижу твой потенциал, – продолжил тренер. – Ты смог бы многого добиться, если бы научился держать свой темперамент в узде. За тренировками наблюдали тренеры Университета Северной Каролины, и, возможно, мне не следует об этом говорить, но они заинтересовались тобой.