Вечное пламя
Шрифт:
Вдалеке, около старого и почему-то покосившегося вагона, стояла группа рабочих. Доносилась унылая ругань. Подойдя ближе, Иван увидел, что одной парой колес вагон глубоко ушел в гравий.
– Как вообще устоял? – удивлялся дед в замасленных рукавицах. – Что ж ты, песья кочерыжка, стрелочник, в бога-душу-мать, не видел, куда состав направляешь? Давеча ж раскидали пути!
– Да я, – разводил руками какой-то молодой шкет, в перешитом матросском бушлате, весь перемазанный мазутом, – вроде ж спрашивал, дядь Толь… У вас же спрашивал…
– А я чего
– На пятый гнать, – шкет повесил нос.
– А это какой? Это какой, я спрашиваю, лысого тебе в бок?!
– Седьмой…
Иван кашлянул.
– Здравствуйте, товарищи!
Рабочие обернулись. Хмурые усталые лица.
– Здравствуй, бухгалтера ищешь?
– Я? – удивился Иван.
– А кто ж?
– Нет, я дорогу спросить. Я из Москвы. Мне бы в колхоз «Карьяла» попасть.
– А-а… – протянул дядя Толя и улыбнулся. – Ну, это просто. Я-то думал, что опять бухгалтера будут искать… Ты в контору сходи. Там спроси товарища Либермана. А он уже свяжется.
– Спасибо! – Иван махнул рукой и под унылое «Ну, дядь Толь, я ж не специально…» направился к зданию конторы.
Внутри царили сырость и запустение. Пол под ногами скрипел, стены длинного коридора были заклеены газетами. Свет проникал через закопченные окна. Где-то в конце коридора была открыта дверь, слышался прерывистый стук печатной машинки.
Иван двинулся вперед. Каждый шаг сопровождался скрежетом.
– По правой стороне, – крикнул кто-то из открытой двери. – По правой стороне идите!
Иван сдвинулся правее, и действительно, скрип сразу же прекратился.
В кабинете, за огромным столом, сидел тощий мужчина в круглых очках. Черная бородка и сухое лицо делали его похожим на Мефистофеля.
– По шагам сразу можно определить человека, – сказал он, поглядывая на Ивана поверх очков. – Вот вы человек новый, иначе бы ни за что не пошли посередине коридора. Там можно упасть.
– Да, – кивнул Лопухин, улыбаясь. Он вообще всегда старался улыбаться людям. Особенно незнакомым.
Мужчина привстал, протянул руку.
– Иосиф Либерман. Начальник ж/д узла.
– Иван Лопухин.
Рука у Либермана была неожиданно крепкой.
– Прекрасно, прекрасно! – мужчина встал из-за стола и, опираясь на палочку, отошел к небольшой тумбочке, на которой стоял поднос со стаканами. – Чай будете? Вам непременно надо выпить чаю. Иначе невозможно.
– Да я, собственно, не хотел вас отрывать… – Ивану почему-то сделалось жарко, он вытер пот со лба.
– А вы и не отрываете, а наоборот, даете мне возможность отдохнуть. Сделать, так сказать, перерыв. Я, как видите, не курю, а значит, не могу делать перекуры, но нельзя же все время работать. Вот, пью чай.
Он протянул Ивану стакан, на блюдце рядом с которым лежало два кусочка сахара.
– Прошу вас! И снимите немедленно пиджак, тут очень жарко.
– Да, – ответил Лопухин, принимая угощение. – Я уже заметил…
– Это печка. – Либерман, осторожно неся блюдце со стаканом в одной руке, а второй опираясь
– Да, запах…
– Премерзкий! – согласился мужчина. – Дом очень старый. Сырость немыслимая. Даже летом. И никто не может сказать почему.
Он осторожно помешал сахар ложечкой и поинтересовался, искоса поглядывая на Ивана:
– А вы по какому вопросу к нам?
– Я из Москвы, – начал Лопухин. Либерман кивал на каждое его слово, словно ему было заранее известно о том, кто такой Иван и зачем он пожаловал. – Командирован от газеты «Правда». Мне в колхоз «Карьяла» попасть было бы хорошо…
Лопухин протянул Либерману командировочное удостоверение.
– Ага… – Начальник ж/д узла, быстро стрельнул глазами на Ивана, потом в удостоверение и забубнил: – Все понятно, все понятно… Сейчас организуем.
Он выудил из-под стола большой черный телефонный аппарат, снял трубку. Потом долго стучал по рычажкам и кричал: «Алло!» Через некоторое время в трубке ответили.
– Мне колхоз «Карьяла»! Срочно. Что? Черт знает что. – Либерман с сожалением убрал аппарат под стол. – Обрыв. Опять обрыв. У нас, к сожалению, это часто бывает.
– Ну… – Лопухин развел руками. – В конце концов, это не трагедия. Я могу и сам добраться. Не в первый раз.
– Что вы?! – Либерман затряс бородой. – Не думайте даже. В здешних лесах не то что приезжий, а и местный житель заблудиться может.
– Но ведет же туда дорога!
– Конечно, ведет! Но отпускать вас одного я… не имею права. Представляете, что будет, если вы тут где-нибудь в болото провалитесь?! Корреспондент центральной газеты! Вы представляете?
– Не очень.
– Зато я представляю. – Иосиф махнул рукой. – Пейте чай.
Либерман выбрался из-за стола и ушел в соседнюю комнату. Было слышно, как со скрипом распахивается окно.
– Бора! Бора! Где он?!
Ему что-то неразборчиво ответили.
– Так позовите его ко мне! Пусть идет сразу же. Бора! Черт… – Либерман вернулся. – Сейчас все будет.
Вскоре в коридоре скрипнули полы и в кабинет вошел высокий, под два метра ростом, парень лет двадцати, в штопаной спецовке.
– Ну…
– Что «ну»? Оболтус! – Начальник ж/д узла всплеснул руками. – Где ты шастаешь?
– Я генератор чинил.
Либерман только вздохнул и обратился к Ивану:
– Это мой племянник. Бора. Работает под моим чутким руководством нашим электриком. И, знаете, если бы не я, он давно бы…
– Ну, Иосиф Карлович, – пробасил племянник.
– Давно бы неизвестно чем занимался, – завершил фразу Либерман и поверх очков посмотрел на Лопухина. – Понимаете? Но не могу же я бросить племянника в беде. Сына родной сестры. Единственного. Конечно, я вытащил его сюда. Слава богу, что у нас всегда нужны люди, чтобы работать. – Он повернулся к единственному сыну родной сестры: – Поедешь на линию. Опять обрыв.