Вечность

Звездов Олег-Александр Михайлович

“Сотник, Сафаит попросил, чтобы ты убрался от­сюда немедленно”. — “Твари лживые”, — подумал Корнилий.

Собрание было в сборе, ввели Иисуса. “Смотри­те, нас посетил наш Спаситель — все заржали, как лошади. — Ну, Дитя Господне, что прикажешь нам делать с Тобой?” — “Не Я приказываю, Я лишь ис­полняю участь Свою”. — “Но если Ты Сын Божий, полетай, как птица, по палате, покажи нам чудо”. — “Чудо Мое вы увидите не в Моем полете, чудо есть вы — сидящие здесь”. — “Смотрите, Он хамит. Стража, внесите сюда корону Божью и наденьте Ему на голову”.

Внесли терновый венок и сделали все так, как было сказано. По щекам потекла кровь, потом ис­чезла в одно мгновение. “Да, чудотворец, Ты нам доказал. А вот когда Ты сойдешь

с креста, тогда наше собрание поверит Тебе, и нам не долго оста­лось ждать. Уведите голубя, слугу дьявола”. — “Не дьявол уходит от вас, он остается здесь с вами”. — “Стража, накажите еще Его, да так, как вы умеете это делать”. Снова начались побои, казалось, что силы покидают Иисуса, потом Он вставал как ни в чем ни бывало. “Смотрите, а Он живучий, черт, да­вайте еще Ему всыплем”. Пьяный Варавва все слы­шал, но не мог отворить дверь. “Сволочи, бейте луч­ше меня, оставьте Господа в покое”. Но его никто не слышал или не хотел слышать. “Иди, собачка Божья, в свою конуру и готовься к самому приятно­му, что есть на этом свете”. Его бросили в подвал. “Иисус”. — “Что, Варавва?” — “Если они решат Тебя распять, давай вместо Тебя выйду я. Я все выдержу”. — “Не спеши, ты тоже успеешь побывать на кресте. Придет время, Я тебя встречу в Царствии Небесном”. — “Я мстил ублюдкам за Иоанна, а за Тебя я им преподнесу нечто лучшее”. — “Варавва, успокойся и отдыхай, Я тоже отдохну”. — “Иисус, выпей вина”. — “Что ж, после такого Я не откажусь, спасибо. Давай будем отдыхать”.

— “Вернулся, Корнилий? Корнилий, ну что?” — “Мария, пока ничего хорошего. Иисус находится в подвале вместе с Вараввой”. — “Вот и свела их судь­ба”. — “Иисус просил, чтобы хитон побыстрее был готов”. — “Да он уже почти готов”. В дверь посту­чали. Корнилий открыл. У порога стоял Петр. “Петр, слава Богу, заходи”. — “Мать Мария, мы решили собрать людей и взять приступом тюрьму, освободить Иисуса”. Вмешался Корнилий: “Петр, это тебе не Капернаум, а Иерусалим. Вы просто по­губите себя”. — “Петр, Корнилий прав, и будет все так, как сказал Иисус, и никто уже ничего не изме­нит”. — “Да, но народ разделился на два лагеря: одни за Иисуса, другие — против Него. И у верующих я чувствую силу”. — “Не нужно, Петр. Просто в мо­мент казни нам нужно будет всем вместе собраться и смотреть, что будут творить неугодные. Иисусу так легче будет на кресте, ибо Он нас увидит. А где вы все находитесь?” — “Недалеко от юго-западных во­рот Иерусалима”. — “Петр, ступай и передай всем Ученикам то, что слышал”.

Наступила пятница. Приближался пасхальный праздник. Как всегда, светило солнце, согревая сво­им теплом землю. Пели птицы, шумел легкий вете­рок. Человечество еще не знало, что в этот день про­изойдет самое страшное для всех верующих во Хри­ста своего и Спасителя.

Синедрион собрали ранним утром, дабы окон­чательно решить судьбу Сына Божьего. Ирод же встретился с Пилатом. “Какое решение мы примем, Понтий? Лично я против распятия”. — “Я тоже про­тив”. Вошла Клавдия. “Ну, цари праведные, в ва­ших руках судьба истины человеческой. Что будете делать?” — “Мы единогласно решили: смерти Иисус не заслуживает, теперь слово за синедрионом”.

Открылась дверь. “Варавва, Иисус, выходите. Сейчас жребий будете тянуть, да не простой, а жиз­ненно важный”. Их вывели на площадь, окровавлен­ных и измученных. “Идемте, вас ждет великий про­куратор и царь Ирод”. Вся свита направилась ко дворцу Понтия Пилата. На балкон вышли Понтий и Ирод. “Чего вы хотите от нас?” — “Суда”. — “Суда вы хотите, скажем сразу: Иисуса отпустить, Варав­ву казнить”. — “Слава Богу, — подумал Варавва, — я готов на все, лишь бы Ты, Иисус, остался жив, а я смогу найти свое место у Отца Твоего и в Цар­ствии Твоем”.

“Вы знаете наш закон — мы должны отпустить одного, и мы прощаем Варавву, а голодранца нуж­но казнить”. Пилат посмотрел на Варавву. “Сколько душ

ты загубил?” — “Если сосчитать и ваши, то будет больше сотни”. — “Идиот, казнить Варавву!” — “А синедрион прощает его, и в жертву отдаем Иисуса.”

— “Понтий, ну сделай что-нибудь”. — “Клавдия, ну ты же видишь и слышишь, что я говорю. Хорошо, пусть народ решит: кому подарить жизнь, а кому бес­смертие”. Все единогласно закричали: “Отпусти Ва­равву, а того казните”. Понтий подумал про себя: “Это дело рук Сафаита, он подкупил народ, кото­рый находится здесь”. Клавдия потеряла сознание. Когда очнулась, то слышала один и тот же крик: “Варав­ву, Варавву, Варавву…”

“Варавва, ты свободен, можешь идти”. — “Сейчас я не Варавва, я зверь и скоро я вам докажу. Прости меня, Иисус, я ни в чем не виновен пред Тобой”. Со слезами на глазах Варавва удалился и скрылся в тол­пе. Все торжествовали. Я с Учениками со стороны наблюдала за происходящим, смотрела все время на Иисуса. Мне показалось, что Он постарел за те ми­нуты. О чем Он думал — известно только Ему. Я не выдержала и заплакала. “Мать Мария, успокойся, ведь недолго ждать, через три дня Он воскреснет и скоро вернется к нам”. В толпе Я увидела бабушку, но она не плакала, лишь мысленно говорила Мне: “Ма­риам, успокойся, отдай новый хитон Корнилию, а он передаст его Иисусу. И стерпи все. Он скоро вернется. Ты Его не теряешь. Ты находишь своего Сына”.

К Иисусу подошел Корнилий. “Иисус, Бог Ты Мой, на, переоденься”. — “Корнилий, скажи Маме, чтобы Она не плакала, ибо глядя на Нее, Я запла­чу”. — “Хорошо, Иисус”. — “Найди Иосифа и на­помни ему, чтобы он сделал все так, как Я говорил”.

Варавва пришел к Осии. “О, смотри, ты с того света?” — “Нет, я еще нахожусь на этом свете. Быс­тро мне вина, вина, говорю. Сейчас только что меня отпустили”. — “Ну и слава Богу”. — “Да, Ему сла­ва. Он будет сейчас распят на кресте, и я виновен, и никогда мне не будет прощения, но то, что я заду­мал и пообещал — все сделаю, то мой единствен­ный выход”. Посмотрев в окно, Варавва увидел дви­жущуюся процессию: Иисус нес на себе крест. Ва­равва зарыдал, как раненый зверь: “Ублюдки, про­дали за деньги все человечество. Найди мне мой нож, ибо по началу воскресения я начну вершить суд над всеми мне неугодными”. — “Ха-ха-ха, вот тебе и новоявленный прокуратор. Ты еще выпей и, может, заменишь и Ирода”. — “Заткнись, сволочь, и запом­ни навсегда этот день”. — “Запомню, Варавва, за­помню, только не нервничай”. Процессия удалилась. Я беру с собой вина и иду на лобное место, и буду смотреть на свою судьбу”.

Был полдень, стояла невыносимая жара. Неся пе­рекладину, Иисус упал. Сафаит подошел и начал пле­вать на Него, потом ударил ногой. “Вставай, Гос­подь”. Иисус встал. “Стража, снимите с Него пере­кладину, ибо Он не дойдет до своего Святого места”. Иисус подошел к одному из наблюдавших за страшной процессией. “Человек, как имя твое?” — “Агасфьер”. — “Агасфьер, дай Мне воды испить, жаж­да мучает Меня”. — “А, пусть Тебя Твой Отец Не­бесный напоит, ведь Ты Сын Его”. “Ну что ж, Агасфьер, клянусь, будешь ты вечным странником и не найдешь ты места ни в раю, ни в аду”. — “Сту­пай, ступай, голодранец”.

“Смотрите, Он пить хочет”. Иисуса окружили де­вять священников, которые начали плевать Ему в лицо: “Вот, на, испей живой водицы”. — “Ехидны, погибнете вы сами в плевках, ведь унижен не Я, уни­жены вы и плачете о себе еще при жизни земной”.

— “Понтий, вы нелюди, остановите все”. — “Клав­дия, я уже не в силах остановить толпу. Это действи­тельно не люди, а звери, вышедшие из своих клеток. Знаю, что Он помог нам всем, но здесь я уже не су­дья. Его судят те, кого Он учил и призывал к Вере, а сейчас получил Свои плоды. Я лично ни в чем не ви­новат”. Пилат смеялся и кричал, плакал и снова сме­ялся. А процессия тем временем приближалась к Гол­гофе. Оставалось несколько метров до Истины Гос­подней.