Вечные
Шрифт:
— Кто вы такой? — спросила Констанс. — Откуда вы все это знаете?
— Я искал вас, — сказал Этан. Его лицо вдруг приблизилось к ее лицу, его губы коснулись ее губ. Она закрыла глаза.
— Констанс! — прозвучал пронзительный голос. — Немедленно уйдите от нее!
К парочке быстро шагала мать Констанс, размахивая японским зонтиком, как мечом.
— Теперь
Она опустила глаза. На обороте карточки был изображен змей, заглатывающий собственный хвост.
В первые секунды после того, как Хейвен очнулась, лежа на полу, она чувствовала себя немыслимо счастливой. Вкус поцелуя Этана остался на ее губах. Она зажмурилась и еще немного полежала, отчаянно пытаясь вернуться в видение. Но скучное настоящее не отпускало ее. Хейвен неохотно поднялась с пола и стала перебирать листки с рисунками, валявшимися на полу. Особняк с фасадом, поросшим плющом. Красивая темноволосая девушка. Ряд невысоких домов вдоль мощеной улицы. Вдалеке, за этими домами — громады многоквартирных зданий.
Между рисунками Хейвен обнаружила обрывок газеты. На обратной стороне она прочла маленькую заметку, снабженную отдельными фотоснимками Эрнеста Мура и Вероники Кейб.
«Два человека погибли при крушении грузовика, за рулем которого находился Эрнест Мур из Сноуп-Сити. Авария произошла на Тридцать шестом шоссе неподалеку от Джонсон-Сити. Мур умер мгновенно, а его пассажирка, Вероника Кейб, скончалась в окружной больнице Джонсон-Сити вчера вечером. Причина аварии не выяснена».
Держа в руке вырезку из газеты, Хейвен собрала с пола рисунки и побежала к лестнице. Перескакивая через две ступеньки, она спустилась в коридор и помчалась в кухню. Она стрелой пролетела мимо бабушки, и у той даже не было возможности отчитать внучку. В кухню Хейвен вбежала, еле дыша. Ее мать уронила ложку в кастрюльку с рагу и попятилась назад, выставив перед собой руку.
— Что это такое? — спросила Хейвен, швырнув матери газетную вырезку. Мэй Мур опустила глаза и дико побледнела. — Что это такое? — еще более требовательно вопросила Хейвен. Она просто рассвирепела, сама не понимая почему.
— Обрывок газеты? — робко пробормотала ее мать.
— В принципе, это сообщение об автокатастрофе. Знаешь, о какой именно?
— Можно я посмотрю? — тихо спросила Мэй.
— Что тут происходит? — грозно осведомилась бабушка Хейвен, встав на пороге.
— Уходи, Имоджин, — прорычала Хейвен. — Это не твое собачье дело.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать в моем доме? — рявкнула в ответ Имоджин.
— Она права, мама. Это не твое дело. — Мэй оторвала взгляд от газетной заметки. Ее глаза смотрели ясно и решительно. — Оставь нас.
Имоджин была потрясена не на шутку. Впервые за многие годы дочь отважилась
— Прошу тебя, — повторила Мэй. — Позволь мне поговорить с Хейвен с глазу на глаз.
— Хорошо, если ты так настаиваешь, но скажи своей девчонке, чтобы она следила за своим языком, — процедила сквозь зубы старуха, развернулась и маршевым шагом ушла в сторону гостиной.
— Садись, Хейвен. — Мэй указала на стул около стола, стоявшего у окна. — Думаю, ты уже достаточно взрослая. Я скажу тебе все, о чем ты хочешь знать.
Не в силах смотреть матери в глаза, Хейвен села напротив окна и устремила взгляд на горы, усеянные желтыми пятнышками цветущих кустов кизила. Над лиловой вершиной самой высокой горы стояло закатное солнце.
— Почему, когда отец погиб, он был рядом с этой женщиной?
Мэй Мур попыталась улыбнуться, но это у нее не получилось.
— Я уже давно ищу ответ на этот вопрос, — призналась она. — И ни разу мне не удавалось найти другого объяснения, кроме самого очевидного.
У Хейвен ком подступил к горлу.
— Значит, у них все-таки был роман?
Мэй Мур кивнула.
— Почти все об этом говорили, а я не желала слушать. Знаешь, порой вблизи трудно разглядеть людей. Твой отец клялся мне в верности, и я ему верила. Но оказалось, что он мне все время лгал.
— Не понимаю, — пробормотала Хейвен. — Как он мог так поступить? Ты мне столько историй рассказывала про то, как вы познакомились, как поженились. Ты верила, что вы были просто предназначены друг для друга.
— Ах, эти мои рассказы… — Морщинки на лбу Мэй стали глубже. Она вдруг как-то съежилась, словно тоска придавила ее, но все же продолжала говорить: — Я надеялась, что ты все это забыла. Теперь я чувствую себя очень глупо. Я просто замечталась.
— Что значит — «замечталась»? — Голос Хейвен прозвучал сердито, с упреком. — Ты все выдумала? Ты мне лгала?
Мэй Мур приняла удар не дрогнув. Хейвен могла бы догадаться, что ее мать давно готовилась к этому разговору.
— Порой, когда мы влюблены, мы берем факты и сплетаем из них красивые истории. Но это опасно, потому что в один прекрасный день, нравится тебе это или нет, ты увидишь горькую правду жизни. Ты обнаруживаешь, что люди не всегда таковы, какими тебе хочется их видеть. И если ты не готова к правде… ну, тогда ты испытываешь шок, скажем так.
— Ты поэтому попала в больницу? — спросила Хейвен.
— Это была не просто больница, — ответила Мэй.
— Я знаю, — сказала Хейвен и принялась водить кончиком пальца по пятнышку на столе.
— Прости. Представляю, как тебе тяжело. Но пожалуйста, постарайся меня понять. Все мои мечты погибли вместе с твоим отцом. Все, во что я верила всем сердцем, оказалось фальшью. Твоя бабушка всеми силами старалась предостеречь меня, но я предпочла не слушать. Я была молодая и глупая, и я дорого заплатила за свою глупость. Если бы не ты, Хейвен…