Вечный капитан
Шрифт:
На счет старшего брата он точно врал. Князь Жоффруа де Виллардуэн рассказал мне, что Филипп, маркграф Намюрский, отказался участвовать в семейной разборке, но предложил убежище любой из проигравших сторон. Этот маркграф нравился мне все больше и больше. В отличие от его брата Роберта.
— Если получится договориться с болгарским царем, с той стороны и начнем наступление, — сказал я. — Сможешь пробиться туда со своим отрядом?
— Конечно, смогу! — легко заверил Роберт де Куртене.
— Пришлю тебе весточку, — также легко пообещал я.
Охота закончилась удачно, если не считать одного неприятного инцидента. Агнесса захотела сама
Вернувшись с охоты, я вышел в дворцовый сад, где в беседке, увитой виноградом, сидела княгиня Жаклин в окружении придворных дам, своих ровесниц. Они все вышивали. Что именно — не понял, но ткань была шелковая, алого цвета, а нитки золотые. Скорее всего, что-нибудь для храма.
— Как поохотились? — вежливо поинтересовалась княгиня, продолжая вышивать.
— Убили десятка два волков и одну собаку, — ответил я. — Собака на счету Агнессы.
— От нее всем достается, — пожаловалась на невестку Жаклин.
— Извини, что отвлекаю от изготовления такого прекрасного предмета, но ты обещала мне показать свой сад. Боюсь, что другой возможности воспользоваться твоей любезностью у меня не будет, — сказал я.
Ничего она не обещала, только обмолвилась один раз, что у нее в саду растут прекрасные розы. Княгиня поняла, что с ней хотят поговорить с глазу на глаз, и сразу отложила вышивку.
— Я с радостью покажу тебе сад, — любезно произнесла она.
Розы у нее, наверное, красивые. Оценить в полной мере я не смог, потому что они только начали распускаться. Зато в этой части сада нам никто не мешал говорить.
— Роберт предлагает мне помочь ему вернуться на трон, — сообщил я княгине.
— Это будет трудно, — дипломатично произнесла она.
— Нет ничего невозможного, — сказал я — Но стоит ли в это ввязываться?!
— А что он тебе пообещал? — полюбопытствовала Жаклин.
— Половину трона, — ответил я и добавил: — Хотя мне не нужен и целый.
— Алике писала, что ты отказался быть королем, — произнесла теща с нотками осуждения.
— Я отказался быть королем на день, — поправил я. — Точно также не хочу быть полуимператором на полдня.
— Тогда тебе нет смысла ему помогать, — сказала она.
— Не совсем. В войне всегда есть смысл для нападающего: не победим, так пограбим, — поделился я.
— В Латинской империи уже нечего грабить, — сообщила княгиня.
— По большому счету, да, — согласился я. — Но дело даже не в этом. Мне показалось, что Роберт приносит несчастье всем, кто ему помогает.
— Ты знаешь, я думала о нем тоже самое! — радостно сообщила княгиня Жаклин. — У меня предчувствие, что он принесет беду в наше княжество.
— Если с ним самим что-нибудь не случится. Он ведь любит выпить, а лестницы у вас крутые. Хорошо, если в этот момент рядом с императором будет надежный «друг», поможет ему, — сказал я, глядя ей в серые глаза, у уголков которых на висках были лучики морщинок. — А то греческие врачи, если им мало заплатить, скорее добьют больного, чем вылечат.
Она улыбнулась одними губами и произнесла с нескрываемым злорадством:
— Да, греческие врачи любят деньги.
Женщины предпочитают убивать долго, чтобы насладиться эмоциями жертвы. Они ведь эмоциональные вампиры.
Когда мы возвращались к беседке, княгиня Жаклин произнесла:
— Моей
Видимо, раньше у нее была противоположная точка зрения.
— А мне — с тещей, — сварганил я ответный комплимент, хотя мое мнение о ней осталось прежним.
7
К побережью Трапезундской империи я наведался только на следующий год. Собирался отвезти захваченную возле Кипра добычу к Днепровским порогам, там перегрузить на ладьи, а потом сделать еще одну ходку к южным берегам Черного моря, но воевода Увар передал через капитанов ладей, что намечается поход на Владимир-Волынский. Тамошний князь Даниил решил расширить свои владения за счет Пинских князей. Поскольку Даниил был Мономаховичем, каждый уважающий себя Ольгович должен был воспрепятствовать этому. Так считал Увар Нездинич. Пришлось мне вернуться в Путивль, чтобы княжество не оказалось случайно втянутым в ненужную мне разборку. Я ведь на самом деле не Ольгович, мне по барабану эта старая свара между двумя ветвями Рюриковичей. Поход на Даниила и не состоялся, так что до весны я занимался решением хозяйственных вопросов, которые возникали в несметном количестве, стоило мне вернуться в Путивль. Непонятно было, как они решались, а они успешно решались, когда я находился в походах?!
Выйдя из Днепро-Бугского лимана, взяли курс на Крымский полуостров, а от мыса Сарыч повернули на юг. В двадцатом веке, когда я вернулся на флот после многолетнего перерыва, пришлось начинать, так сказать, снизу — с судов «река-море» или, как мы их называли, «река-горе», старых плоскодонных галош, которые в то время занимались перевозкой металлолома из бывшего СССР в Турцию. Металлолом грузили, как умели. Накидают трюм, потом утрамбовывают чушкой в несколько тонн весом. Кран поднимает ее и роняет в трюм. Затем еще слой металлолома и утрамбовка. И так несколько раз. В итоге во время перехода пару раз за вахту приходилось мерить воду в льяльных колодцах, чтобы не пропустить тот момент, когда надо срочно запрыгивать в спасательный бот. Этим судам разрешалось ходить на удалении не более двадцати миль от берега и пересекать Черное море только в одном месте, самом узком, в полосе идущей на юг от южного берега Крыма до северного берега Турции. Восточная граница этой полосы проходила рядом с портом Синоп, который в тринадцатом веке находился на западной границе Трапезундской империи. На походе к Синопу мы и захватили первый приз.
Это была небольшая шестнадцативесельная галера с одной мачтой, покрашенной в желтый цвет. Парус убран, потому что шли почти против ветра, который дул от норд-оста. Зато мы шли по ветру, довольно свежему, делали не меньше восьми узлом. Должны были бы пересечь курс галеры по носу. Заметив нас, она сразу развернулась и легла на обратный курс, подняв бледно-желтый парус. Наверное, раньше парус был золотого цвета, но вылинял. Мы гнались за ней часа два, потихоньку сокращая расстояние между судами… Наверное, не догнали бы, потому что вдали показался небольшой порт. Вот тут-то гребцы и помогли нам. Правый борт вдруг сбился с ритма. Весла остались опущенными в воду. Гребцы левого борта продолжали налегать, отчего галера начала поворачиваться к нам правым бортом. Уверен, что на веслах сидели рабы. Они решили, что хуже все равно не будет, и перестали грести. Через несколько минут весла правого борта начали подниматься из воды, но теперь гребцы левого забастовали. Задержки на несколько минут хватило, чтобы мы догнали галеру.