Вечный кайф
Шрифт:
— Положено, — прищурился он.
— Забирай своего крючкотвора. И вали.
— Пожалеешь, Терентий.
— Поглядим.
На совещании у начальника областного УВД собрались начальники областного ОБНОНа, РУБОПа, нашего РУВД и СКМ, ну а также Романов и я. Докладывать пришлось мне, как самому активному участнику этой истории.
Слушали меня достаточно внимательно. Новый начальник УВД — молодой, спортивного вида (заслуженный мастер спорта по биатлону) генерал, из тех, кому два раза объяснять не надо, делал отметки в блокноте.
— За последние
Картина все та же. Обстановка обостряется. Волны, поднятые у нас, дошли до Москвы. Дело на контроле в УБНОНе МВД, — взял слово генерал, выслушав всех. — Создаем следственно-оперативную группу из представителей следственного управления, УБНОНа, уголовного розыска и РУБОПа. План оперативно-розыскных мероприятий с подробной расстановкой сил и средств — мне завтра. Все.
Мы вышли из отделанного гранитом, с массивными колоннами здания областного УВД, на верху которого сохранился герб СССР. Часы показывали полседьмого.
— Группу создали. Уже легче. Не одних нас драть будут, — сказал Романов.
— Все равно на нас все ляжет, — махнул я рукой. — А когда все раскрутим, выяснится, что это заслуга целой оравы, притом многих ты и в глаза не видел.
— А опер что, за ордена работает? — с усмешкой спросил Романов.
— Правильно, — сказал я, трогая машину. — Опер работает бесплатно, скромно, исключительно за идею. Тебя в контору?
— А куда же еще. Интересно, как у ребят с рынком?
— Сейчас и узнаем.
В нашем кабинете стоял галдеж. Асеев печатал на компьютере документ, Арнольд лаялся на Князя.
— Взяли Халика? — спросил я.
— Взяли, — кивнул Арнольд. — В кутузке парится.
— Как взяли?
— Ну, наш человек в главный павильон зашел. Мы аккуратно выставились, чтобы не светиться. У азеров же на рынке своя «наружка» работает — всех секут, кто в окрестностях объявляется, — пояснил Галицын. — Халик ранними среднеазиатскими арбузами на рядах торговал — они, наверное, дороже наркоты стоят. Агент ему деньги. А эта обезьяна дольку с арбуза снимает, лапу волосатую свою внутрь сует и «чек» «герыча» извлекает.
— Сколько взяли? — поинтересовался я.
— Грамма полтора, — сказал Арнольд. — Двадцать «чеков».
— Как семечками «чеками» арбуз был начинен, — хмыкнул Галицын.
— Халик в признанке?
— Ха, — Арнольд вытащил из папки бумагу и протянул мне. — Прочитай этот крик души.
«Обясение. Я ничэго плахого не делаль, ничэго не свершаль. А о том, как я продаваль наркотик, только следвателю скажу…»
Халик — правая рука Ахмеда, предводителя азерской мафии, держащей южный рынок и торгующей там героином. Южный — это наркоязва города. Там в месяц распродается до кило «белого». Ментовку местную наркомафиози с потрохами купили. К нам подъезжали, предлагали и отдел на содержание взять, машины купить. Что угодно предлагали. Сам Ахмед приезжал. На Романова вышел. И начал его грузить, что азеры с милицией всегда хорошо жили. «Лучше людям вообще хорошо жить, потому что у всех жены, дети». И выкладывает моему начальнику про него все — его домашний адрес, закрытый телефон, данные на членов семьи. Романов — человек спокойный, но в ухо ему заехал. Шеф только с виду
— Как Халик пережил задержание? — спросил я.
— Он обиделся. И возмутился, — Арнольд улыбнулся. — Мы его в отделение притаскиваем. Он нахохлившийся, как воробей, вдруг заявляет: «Что за жизнь, да! В день по две сотни баксов зарабатываю. Участковому дай. Патрулю — дай. ГНР — дай. А еще кушать надо… Ну что делать-то будем?» И на нас глядит, на понятых. Потом начинает перечислять, тыкая в меня, дядю Асю и Князя пальцем: «Тэбе — тысячу баксов. Тэбе — тысячу». Тут понятые обиженно завопили:
«А нам?» Он: «А вам по пятьсот хватит…»
— Дело возбудили? — спросил я.
— Возбудили, — кивнул Асеев. — Чего мне это стоило!
— Не думаю, что местное отделение будет надрываться, чтобы дело в суд направлять, — вздохнул я. — Там они все на азерских деньгах поднялись. Надо, чтобы управление дело взяло.
— Лучше было бы, — согласился Асеев.
— Думаю, мы с Романовым следаков из управы напряжем. Сядет Халик.
Затренькал на столе телефон. Арнольд взял трубку.
— Да, это ОБНОН. Из двенадцатого отделения? Что там? Что?! — Арнольд покачал головой и включил громкоговоритель.
По кабинету разнесся голос:
— Говорю, вашего кадра на улице омоновцы повязали со шприцом из-под героина. Говорит, агент Рок.
— Так и говорит? — переспросил Арнольд.
— Да.
— И чего он еще говорит?
— Ох, чего он только тут не наговорил, — вздохнул звонивший. — Я думаю — то ли он с Луны свалился, то ли это я наркотиками обкололся.
— Про мэрию и взятки говорил?
— Ага?
— Про подкоп под зоопарк?
— Говорил. И про колумбийскую наркомафию. И про банки, где наркоденьги моются. Еще заявил, что он секретный агент ОБНОНа. Под Карлом Карловичем работает. Кто это хоть такой?
— Это типа Деда Мороза.
— И бумагу какую-то идиотскую показал с печатью… Что с ним делать?
— Дайте по морде. Я за ним сейчас заеду, — Арнольд выключил телефон и поднялся. — Ну дает, — покачал он головой.
— А вы чего хотели, клоуны? — воскликнул Асеев. — Тоже мне, Жванецкие.
— Да ладно, — махнул рукой Арнольд. — Все в порядке. Появился он минут через сорок. Он гнал перед собой пинками Рока. Ухо у наркомана было красное, он поскуливал и держался за него.
— Слушайте, ну хоть вы ему скажите, — проскулил Рок, обращаясь ко мне. — Чего дерется-то?
— Поделом, — произнес я. — Ты чего секретное задание кому ни попадя разглашаешь? Зачем про Карла Карловича каждому встречному говоришь?
— А чего, нельзя?
— Нельзя… На зарплату тебя хотели взять, теперь тысячу раз подумаем.
— Я тут работаю на вас день и ночь. Жизнью рискую. А вы… — Рок всхлипнул.
— И чего ты наработал? — спросил Арнольд.
— Пошушукался. Узнал, на кого Утютин работал.
— Откуда это ты узнал?
— Я же всех знаю. С людьми общаюсь. Шила в мешке не утаишь.