Вечный путь
Шрифт:
Линн стащила окровавленную куртку, оставшись в одной майке на бретельках, взяла с полки аптечку, уронила ее на пол и снова расплакалась. Усталость и боль вытягивали из организма последние искры энергии. Она опустилась на колени, расстегнула красный пластиковый контейнер, вытащила из ячеек бинты и дезинфицирующие препараты. Робинс стояла в дверях и сворачивала очередную вонючую самокрутку. Она больше не пыталась помочь, но Линн и не нуждалась в ее помощи.
Надин обмотала бинтами ногу Тины. Она использовала целую катушку толщиной в рулон туалетной бумаги. Но для Тины это было уже не важно. Судя по количеству вытекшей крови, мучиться ей осталось недолго. В госпитале, при наличии
Она вспоминала свою резкую отповедь, свою пощечину, горящую на щеке Тины как серия восклицательных знаков. Линн обошлась с ней жестоко вовсе не потому, что испуганная девчонка этого заслуживала. После гибели Сильвии, Линн сама балансировала на грани срыва, а Тина удачно подвернулась под руку. Теперь Линн обречена мучиться бессмысленным чувством вины. Избавить ее от этой тяжести некому. Тина уже не в состоянии ни простить ее, ни осудить.
Линн померещилось, будто за спиной у нее возник призрак капрала Логит и смотрит на нее с горькой укоризной. По позвоночнику пробежала дрожь, и она с трудом подавила желание обернуться.
— Могу я что-нибудь сделать для вас, капитан? — спросила Надин Галлинс, вытирая влажными салфетками руки, по локоть запачканные кровью Тины.
— Ничего, Надин... — Линн проглотила стон. — Иди в казарму. Смешишь Грей на насесте. И пусть Ламберт загрузит в приемник пулеметные ленты.
— Капитан… — Надин переминалась с ноги на ногу. Ее обкусанные ногти без конца почесывали руки в разных местах, еще больше размазывая чужую кровь, — я не хочу... не хочу, как Тина. Ну... вы меня понимаете? Это все так ужасно!
— Шагом марш, Галлинс!
— Она была права! Отобьемся? Хрен там! Мы все здесь погибнем!
— Ага, сдохнем как крысы в мышеловке. А теперь вали отсюда!
Надин попятилась в дверь, едва не налетев на Робинс.
Линн побрызгала на рану митрантом, рванула обертку индивидуального перевязочного пакета, приложила к ране бактерицидный тампон с пленкой из нитрата серебра. Так бинты не прилипнут к ране, к тому же серебро — хороший антисептик. Затем ввела себе раствор адреналина, стимулятор и двойную дозу анальгетика. При исполнении этих нехитрых операций, Линн едва не потеряла сознание. По щекам сочились слезы, но она держалась. Коктейль из противошоковых, обезболивающих и тонизирующих препаратов поможет на какое-то время забыть о ране. Митрант остановит кровотечение и запустит процесс регенерации тканей. Но новый палец у нее не вырастет.
Линн прошла в дальний конец пакгауза к водяному насосу. Она дернула за рычаг, вывернув переключатель до упора. Хорошо если Сильвия успела починить насос. Инструменты все еще лежали на картонке вместе с гайками и болтами.
«Прощальный подарок? Благодарю за службу, капрал. Покойся с миром».
Тень Сильвии постепенно рассеивалась, на этот раз окончательно.
Мотор лязгнул, завелся и застучал, вытягивая драгоценную влагу из грунтовой тьмы под пустыней. Удивительно, как глубоко приходится бурить в этом месте. У самого берега водяные жилы подступают к самой поверхности, но они грязные и не годятся даже для туалета — известь забивает трубы и фильтры.
Из крана брызнула тоненькая, но мощная струя обжигающе-холодной воды. Когда небольшой овальный бассейн из нержавеющей стали заполнился до краев, насос автоматически отключился с сухим щелчком. Потянув за другой рычаг, можно было слить содержимое бассейна в систему рециркуляции.
Линн легла на живот возле края ванны
— Где я нахожусь?
На миг Линн показалось, что ее снова навестил Жар. Бывший любовник явился к ней из мира духов, чтобы поддержать, сообщить нечто глубокомысленное… или трахнуть ее напоследок. Но это оказался всего лишь раненый тафу. Он пришел в себя и воспользовался аптечкой, чтобы обработать предплечье.
— Проверю, как там дела в казарме и отправлю кого-нибудь на караул, — вполголоса пробормотала Робинс. — Мне что-то нехорошо, капитан.
Она бросила окурок на пол и обежала помещение цепким взглядом.
— Осторожнее с ним. По-моему, вы не вполне представляете себе, насколько эти существа могут быть опасны.
— Ошибаешься, сержант. Я все понимаю.
— Если бы это было так, вы бы не остались с ним наедине. Вы бы вообще не позволили ему жить.
Робинс проскользнула в дверь и захлопнула ее подчеркнуто, со злостью.
«Ей не повезло за Чертой» — Измученный разум охотно соскользнул в прошлое как по ледяной горке. Впервые Линн задумалась о своих приключениях в Резервации с отстраненным спокойствием, будто все это происходило с кем-то другим.
Соплеменники Жара называли себя «иноходцами», выращивали кукурузу и разводили домашний скот. Лошади, собаки, козы, свиньи и другие виды животных, а также длинный перечень садовых растений и сельскохозяйственных культур попали на эту планету с полулегендарной Prima Terra. Семена, рассаду и замороженные эмбрионы перевозили сюда на огромных межзвездных лайнерах-ковчегах во время массовой колонизации. Местные продукты плохо усваивались человеческим организмом — не хватало каких-то важных ферментов — а без любимых питомцев люди чувствовали себя потерянными во враждебных глубинах космоса. Жар утверждал, что людской эгоизм и бездумная хозяйственная деятельность нарушили экологический баланс и привели к исчезновению сотен эндемичных видов. Впрочем, Жар постоянно говорил что-нибудь заумное, и не всем его словам стоило доверять.
Иноходцы приняли Линн в свою общину, за что и поплатились. Эти странные люди добровольно отказались от всех благ цивилизации и исповедовали принцип единения с природой, но их старейшины бережно хранили крупицы знания, оставшиеся от предыдущих эпох. Не для того, чтобы когда-нибудь вернуться в покинутые города — чтобы помочь потомкам избежать роковых ошибок. Они пытались вести собственную игру, используя конфликт между Леорой и Телегией, но в конце концов подписали себе смертный приговор. Другие группы аборигенов со временем одичали, забыли, как делать орудия и одежду, перестали откликаться на разумную речь и вели себя как животные. И все же главную опасность представляли вовсе не они. За Чертой обитало нечто по-настоящему страшное. Девианты. Существа, которых не должно быть. Искусственная зараза, необратимо меняющая человеческую природу, но поражающая избирательно только мужчин. Последний адский гостинец Древних. И чем дальше на север, тем хуже. Особенно плохо становилось там, где месячная изотерма регулярно опускалась ниже нуля. Десять колен Исхода, ведомые Сестрой Основательницей, бежали за Черту, в субэкваториальную зону вовсе не случайно…