Вечный путь
Шрифт:
Она остановила машину в ложбине между двумя высокими дюнами. В наступившей тишине голова закружилась сильнее. На миг Линн потеряла точку опоры, как будто ее сначала раскрутили, а потом скинули в яму. Кусочек выглянувшей из-за горизонта Пальмиры обжег ее зрительный нерв как раскаленная головня.
Потом она тащилась через десантный отсек к кормовому люку, и Килар поддерживал ее за плечи. Грей Арсис и Ламберт Коль, привязанные веревками к сидениям, казались ей безликими пластиковыми манекенами. Их осуждающие взгляды ничего для нее не значили. Робинс лежала на боку, лицом к стене со связанными за спиной руками и спутанными ногами. Было непонятно,
Линн выбралась в неподвижную атмосферу пустыни. Время и пространство гудели вокруг нее словно линии электропередач. Мир состоял из гула и тишины, слившихся в одно целое. Линн понимала, что это взбаламученная кровь гудит в голове, а время и тишина вообще не могут звучать. Но она уже не отличала бред от реальности, как будто в мозгу рвались последние нейронные связи. Рассвет озарял ей лицо, создавая вокруг головы призрачный ореол похожий на корону праведника. Ее колени опустились на песок и мгновением позже песок оказался на уровне глаз.
— Устраивайся поудобнее. — Голос Странника над ухом обволакивал ее непривычным теплом домашнего уюта, и Линн впервые за долгое время отказалась от борьбы, позволила себе расслабиться. — Представь, что ты в лучшем номере «Метрополя» и отдыхай. А я буду оберегать твой сон по мере возможности.
— Что такое «метропол»? — пробормотала Линн. Ее уже уносило прочь как щепку по реке забвения, — Еще одна из твоих дурацких шуточек?
— Спи. Потом объясню.
Линн улеглась на бок, протянула больную руку вдоль туловища, и вселенная снов сомкнулась над ней на шестнадцать часов. Она выплыла на поверхность лишь однажды. Обнаружила, что лежит на брезенте в тени вездехода, укрытая сверху солдатской курткой, а под голову подложено свернутое вчетверо одеяло. Было жарко — неверное время близилось к полудню. В нос бил густой запах силиконовой смазки от ходовой части машины. Линн переварила этот запах, сконцентрировавшись на его оттенках, и снова провалилась в пустоту.
На этот раз сон не отпускал ее до самого вечера.
Странник расстелил на песке брезент и перетащил на него Линн. Она даже не проснулась, хотя действовал он довольно неуклюже. Правая рука почти не слушалась. Предплечье распухло и сильно болело, но ему было все же лучше, чем ей, хотя и ненамного лучше. Килар подавлял боль, заставляя раненую руку работать на ровне со здоровой, и это вызывало все более продолжительные приступы слабости. Укушенное бедро отекло и покрылось красными пятнами. Странник теперь сильно прихрамывал. При каждом шаге тупая боль пронзала ногу до самой поясницы.
Килар устроил Линн в тени, подложил ей под голову свернутое походное одеяло и несколько минут сидел на песке рядом с ней. Как бы там не сложилось, но он попал в удивительную историю. Дорога без начала и конца. Или конец все же есть?
Вечный путь. Таинственная цель…
«…но тебе не удастся разгадать ее до тех пор, пока ты не достигнешь небесного града, как последний крестоносец, пока не преклонишь колени перед Ковчегом Завета, в день, когда на поле при Мегиддо явится Жнец…»
Он увидит все это… если выживет, а выжить он обязан. Любая дорога, даже самая длинная, просто обязана привести к чему-то. И его дорога тоже имеет свою конечную станцию. Где-то там, затерянный в пыли времени, Килара ждет мистический небесный град — Новый Иерусалим или золотая Сибола, или невидимый град Китеж, куда попадают только чистые духом. Если они подойдут к воротам этого
Килар выпрямился и посмотрел из-под руки в сторону гор далеко на севере. На миг ему почудилось, будто он видит над горизонтом свою путеводную звезду. В глазах зарябило от обилия утреннего света, и он опустил голову, смаргивая пот с ресниц.
Ноги подогнулись, и он рухнул плашмя, прикусив язык от неожиданности. Лишь спустя несколько минут Странник нашел в себе силы подняться и, качаясь, поплелся к машине. Он должен бороться за жизнь. Испытания не закончились. Они только начинались. Между ушами вспыхивали зарницы. К горлу подкатывала тошнота. Он был болен, и, если не предпринять действенных мер, болезнь сожрет его изнутри, а точнее высосет до последней капли, как «головозадые» высасывали тела своих теплокровных жертв. А значит, ему необходимо лекарство.
Странник распаковал ящик с медикаментами, опознав его по наклейкам с зеленым крестом, и подтащил к двум связанным женщинам. Они смотрели на него в ужасе. Для них он был не человеком, а сверхъестественным существом, от которого можно ждать любой мерзости. Они ненавидели его, но еще больше — боялись.
— Не трогай их! — Робинс смогла только приподнять голову и в отчаянии дернуть связанными ногами. Шрам у нее на лбу начал багроветь, — Если хочешь заняться этим, то начни с меня. По крайней мере я знаю, чего ты хочешь!
Килар паскудно усмехнулся.
— Вряд ли мы с тобой думаем об одном и том же. Лежи смирно.
— Что тебе надо? — выдавила из себя Грей Арсис, когда Странник присел напротив нее с автоматическим пистолетом в руке. Он демонстративно щелкнул предохранителем, проверил патронник и взвел курок.
— В этой коробке лежат лекарства, и одно из них наверняка вылечит меня от инфекции. Мне нужен универсальный препарат, способный убить любую заразу. Я не разбираюсь в вашей фармакологии, поэтому и обращаюсь к вам за помощью.
Женщины глядели на него и молчали. На лицах обеих читалась затаенная надежда. Они хотели, чтобы болезнь доконала его, чтобы он умирал у них на глазах — долго и, желательно, в мучениях. Странника их поведение не удивило. Эту стадию он миновал давным-давно. Мученическая смерть не входила в его планы.
Килар приставил пистолет к голове Грей Арсис. Ему не хотелось прибегать к такими варварскими методами, но он знал, что не сможет разжалобить их или уговорить по-хорошему. Только запугать. Никакие щедрые посулы или апелляции к разуму не помогут завоевать их доверие. Подобная ненависть не лечится моментально. За эти дни он научился подавлять жалось и стыд ради практической необходимости. Вычленять самое важное и отбрасывать остальное. Впереди ждал еще один болезненный урок, который ему предстояло усвоить на практике.
— Я считаю до десяти, и, если в течение этого времени мы не придем к взаимопониманию, твои мозги окажутся на этой стенке.
Он жестом показал, на какой именно. Грей побледнела. Лоб покрылся мелкими капельками пота. Килар обнаружил, что почти дословно воспроизводит слова Робинс, сказанные не так давно:
Я вышибу тебе мозги, а потом плюну на них и разотру.
Думать об этом было неприятно. Еще как неприятно.
— Раз, — произнес Килар.
— Подонок! — Сержант рванулась изо всех сил, на шее и висках вздулись жилы, но Килар запеленал ее на совесть. — Однажды я убью тебя, так и знай!