Вечный путь
Шрифт:
Алексея выписали через восемнадцать дней, и еще неделю он провел дома, постепенно возвращаясь к жизни. Разумеется, ему задавали вопросы. Оперативники уголовного розыска долго общались с ним в присутствии отца, но Алексей так и не смог рассказать ничего полезного. Заброшенный дом и все, что произошло там с Рудиком и с ним самим, странным образом выветрилось из памяти. Остался только смутный осадок пережитого кошмара, который его мозг не мог или не хотел вспоминать.
Лютер объявился через час после того, как стих ветер. Килар в это время сидел за столом, собирая в мешок остатки хлеба. Хозяин напечет еще,
«Он уже не человек. Он получеловек-полу... кто-то, вернее, что-то еще!»
Лицо и руки отшельника стали молочно-белыми и поросли редкой бурой щетиной, похожей на собачью. В тех местах, где не было шерсти, сквозь кожу проглядывали сосуды. Челюсти выдвинулись вперед, как приоткрытый ящик секретера. Глаза напоминали высверленные в голове дыры. В провалах блуждали оранжевые искры.
— Ты все еще здесь, путник? — произнес Лютер, тяжелым, хриплым, изменившимся до неузнаваемости голосом, — Я же сказал тебе уходить.
— Что с тобой, Лютер? — Килар поднялся навстречу отшельнику.
— Со мной все в порядке, чтоб мне провалиться, путник! Я еще никогда не был так здоров и полон сил как сейчас! — Лютер доковылял до стола и рухнул на лавку, просунув руки между колен. На лице отшельника поблескивала влага. Не пот. Что-то другое. Как будто плавился подкожный жир, растекаясь слизистой пленкой.
— И все же ты болен.
— Я здоров.
Килар сосредоточился и поборол страх. Пульс барабанным боем стучал в висках. Линн и Робинс вышли из своей кельи с упакованными рюкзаками в руках, и Странник встал рядом с ними. Теперь стол отгораживал гостей от хозяина Хижины. Робинс забросила мешок за спину и вскинула винтовку, потом включила оптику и изучила Лютера через экран цифрового прицела. В глазах у нее промелькнула какая-то догадка, но она не произнесла ни слова. Линн вытащила пистолет, использовав забинтованную руку в качестве упора. Если Лютер хочет их задержать, он должен попытаться прямо сейчас.
Килар взял в руки автоматический карабин. Сбросил рычажок в режим одиночной стрельбы. Большим пальцем включил красную точку в коллиматоре. Магнифер откинул на шарнире в сторону. Сейчас он не нужен. Патроны в магазине с экспансивными, то есть пустотелыми пулями. Они оставляют только тяжелые раны. Для разной живучей твари лучше не придумаешь, а на конвенции тут клали вприсядку.
Они разошлись, чтобы не перекрывать друг другу сектора огня. Робинс сделала шаг назад и влево, Линн сместилась в сторону входной двери.
— Не приближайтесь к нему слишком близко, — шепнула Робинс, — Особенно ты, Килар. Кажется, я знаю кто… вернее, что он такое. Эта штука для тебя заразна.
— Девиант! — догадалась Линн, — Как он тут очутился?
— Не знаю, но тут ему самое место. Здесь градусов на пятнадцать холоднее, чем на равнине. Когда трансформация завершится, только в горах он и сможет выжить.
Лютер словно впал в анабиоз и ни на что не реагировал. По его телу время от времени пробегала мелкая дрожь. Что-то тихо хрустело и хлюпало. На полу под лавкой образовалась лужа прозрачной слизи.
Килару приходилось соображать очень быстро.
— Какая температура для них критична?
Робинс задумалась.
— Точно не знаю. Что-то около трехсот восьми Кельвинов. При трехстах
Килар напряг извилины, примерно подсчитал в уме: триста восемь Кельвинов, это порядка тридцати пяти градусов по Цельсию. В пустыне до пятидесяти доходило. И в джунглях скорее всего жара, духота. Лютеру отсюда хода нет.
— Это какой-то вирус?
— Сперва так и думали. — отозвалась Робинс, продолжая держать Лютера на прицеле. — Но ни одна лаборатория не смогла выделить патоген. Оно встраивается в спираль ДНК, разбивает ее, а потом собирает заново, но уже по-своему. Эта дрянь искусственная. Говорят — какие-то наночастицы. Кто бы мне объяснил, что это за дерьмо, и с чем его едят! Древние распылили это в конце войны, чтобы снизить поголовье противника, но как всегда перестарались, и зараза начала распространяться бесконтрольно.
Странник напряженно думал. Целый ворох важной информации, и решать нужно прямо на ходу. На долгие разбирательства времени нет.
— Постой, ты сказала, для меня заразна. А для вас разве нет?
— Женщины резистентны. Поэтому в Леоре все устроено именно так. — Робинс посмотрела на него с жалостью. Раньше за ней этого не водилось. — Тафу… то есть таким как ты, доверять нельзя. В любой момент вы можете превратиться во что-то вроде… него. И начать убивать. А мы даже не знаем, как эта дрянь передается. Сначала ваших сместили со всех должностей и установили строгий санитарный надзор, потом изолировали, а шестьдесят лет назад святоши захватили власть и решили проблему радикально.
— Похоже эту штуку изначально разрабатывали против мужчин. — Линн выглядела напуганной, но держала себя в руках. — В армии женщин было мало — по сохранившимся данным, от семи до пятнадцати процентов. Девиация гораздо эффективнее любых ядов, кассетных бомб или гамма-лучей. Зараженный не умирает, но становится миной замедленного действия. Превращается в монстра и рвет сослуживцев на куски.
— Генетическое оружие?
— Что-то вроде того.
— А как они размножаются?
— После завершения трансформации становятся обоеполыми, — объяснила Робинс, — Мерзость! Даже думать об этом противно. Они погружаются в стазис при температурах ниже точки замерзания. Молодняк развивается прямо в утробе взрослой особи, а потом какое-то время питается ее тканями. Жрут мамашу, пока не окрепнут.
Лютер сидел в той же позе и трясся как вибростанок. Под рясой что-то шевелилось и перекатывалось. Лицо превратилось в подобие свиного рыла. Килар вроде бы разглядел два торчащих клыка, но в полумраке мог и ошибиться.
— Обходим стол и медленно двигаемся к выходу.
Он не стал углубляться в научные дебри, хотя вопросов было предостаточно. Например, Жар. Он ведь с севера. Значит люди как-то сумели приспособиться. А Пантелеев и та серая тварь, которая сожрала Рудика? Они тоже девианты. Все внешние приметы и особенности поведения сходятся. Зачем плодить сущностей сверх необходимого? Но как рукотворная зараза из будущего попала в Москву конца семидесятых и начала девяностых? Примерно так же, как он сам оказался на чужой планете. Его провал не первый и не единственный. Кто-то играет со временем и пространством, не задумываясь о последствиях. События падают и толкают друг друга, как фишки домино. Разгадка где-то совсем рядом, но сейчас не время и не место.