Вечный шах
Шрифт:
руке.
– Может, порепетируем?
– задумчиво поразмышлял вслух режиссер. - А
потом жестко - два дубля и все. Как ты, Володя?
Оператор выплюнул веточку, которую жевал, и вяло согласился:
– Можно.
Режиссер внимательно осмотрел поручика. Но не в лицо смотрел он - на
гимнастерку с погонами, на штанцы с лампасами. Потом потрогал себя за нос.
Сомневался, видимо, в чем-то. Вновь обратился к оператору:
– А,
белый офицер от страха в обморок бы не хлопнулся. А ему еще и играть надо.
– Запасной, так запасной, - индифферентно согласился оператор.
Метрах в двухстах - от топи чуть вверх - была превосходная лужа,
окруженная невысоким кустарником. Рядом с лужей остановились во второй
раз.
Садист, как всякий представитель его профессии, режиссер, получив
удовольствие от малого спектакля, сымпровизированного им, приступил к делу
энергично. Ассистенты притащили камеру, осветители подтянули кабель и
установили приборы, а режиссер уже репетировал. После того, как в лужу
слазил второй режиссер в резиновых охотничьих сапогах и брезентовой робе,
поручик, убедившись в полной безопасности подобного купанья, ухался в воду
с бесшабашной готовностью. Порепетировали.
Вдалеке мощно зашумел лихтваген. Зажглись диги. Под операторские
"выше!", "правее!", "прижми книзу!" осветители поправили свет. Оператор с
достоинством доложил:
– Я готов!
– Внимание! Мотор!
– закричал режиссер.
– Есть, - подтвердил включение звукооператор.
Выскочила к камере помреж, хлопнула хлопушкой, протараторила:
– Кадр триста одиннадцатый, дубль первый!
Тихо стало на съемочной площадке, совсем тихо. Поручик по горло сидел
в луже, изображая погружение в топь. Подбежал комиссар, ухватился левой
рукой за куст, правую же протянул поручику и только приготовился
произнести положенный по сценарию текст, как, глуша лихтвагенный шум,
разорвал тишину бешеный и безнадежный крик:
– А-а-а-а-а!
Невдалеке. Метрах в двухстах. Там, у топи. Или в топи. И снова:
– А-а-а-а!!
И тишина.
– Стоп, - хрипло скомандовал режиссер. Не надо было командовать: все
уже остановились.
– Что это?
– с визгом спросил из лужи поручик.
Первым рванулся с места Виктор. За ним - режиссер и оператор. А потом
побежали все. Бежать было недолго - двести метров всего до болота.
На поверхности лжелужайки чуть колебалось зелено-желтое пятно.
Побольше,
– Всем разбиться по группам! - истерически приказал режиссер. И,
вспоминая, перечислял: - Режиссерская! Операторская! Звуковики!
Осветители! Костюмеры! Администрация!
Люди сбивались в кучки, ничего не понимая, и, не решаясь громко
говорить, шептались о том, что вроде бы все на месте. Заместитель
директора, отвечающий за площадку, с деловым видом обошел все кучки и
доложил:
– Все в наличии, Андрей Георгиевич!
Никто не слышал, когда вырубился лихтваген, и поэтому явление
лихтвагенщика было для всех полной неожиданностью. Громко топая кирзачами,
он подошел к заместителю директора, и, недоуменно оглядываясь, спросил,
как всем показалось, противоестественно громко:
– Чего это у вас тут?
Виктор все понял. Кинулся к лихтвагенщику, за плечо развернул к себе:
– Где Серега?
– Как где? К вам сюда на съемку пошел.
– Когда?!!
– заорал Виктор.
– Ну, минут десять как...
– Он трезвый был?
– Виктор допрашивал, а все с ужасом ждали, чем
кончится этот допрос.
– Да вроде да. Разговаривал нормально...
– Но он пил?!
– Выпил самую малость, - лихтвагенщик большим и указательным пальцами
отмерил дозу по воображаемой бутылке и для убедительности добавил: - Грамм
двести...
– Ты зачем ему водки дал?
– А как не дать? Я же с прошлой недели ему пол-литра должен был.
Теперь и все поняли все. К Виктору подошел режиссер и, морщась, как
от зубной боли, спросил:
– Зачем же он на съемку поехал? Он ведь не занят в этой сцене.
– В гостинице не хотел оставаться, - пояснил Виктор и сильно ударил
себя кулаком по лбу.
– Мне бы, дураку, не отпускать его от себя!
Режиссер пальцем поманил к себе заместителя директора, а когда тот
приблизился, тем же пальцем указал на лихтвагенщика и сухо распорядился:
– Немедленно отправьте его в Москву.
– За что?!
– искренне изумился лихтвагенщик.
Режиссер не ответил: он уже шел к топи. Подошел, посмотрел на почти
затянувшееся пятно и стащил с башки пижонскую каскетку.
Днем вместе с водолазами Виктор вернулся к топи. Он сидел на твердой
земле, а водолазы по очереди с отвращением кувыркались в густой жиже.