Веда
Шрифт:
— Видите. Он говорит: у вас, вы. А кто же ты. А, главное, с кем?
Народ угрожающе зароптал.
— Очнитесь, богиня ведь именно об этом нам много раз рассказывала. Мы все себя считаем хорошими до первой сложности. И вот этот случай настал. И вы сразу же готовы его обойти. Пойти по тому пути, который легче. Я не сомневаюсь, что у Афины есть план. И, скорее всего, он сработает. Но какой ценой? Что мы потеряем?
— Ты хочешь сказать, что мы трусы? — Гневно воскликнул Зореслав. — А ведь Жидята прав, мы никогда не думали, что история
— Но ведь вы сами все видели. Боги провели ритуал на глазах у всех. Вы уже и сами себе не верите?
— Мы видели только то, что нам захотели показать. — Упрямо наклонив голову, проговорил парень.
Жидята довольно улыбнулся. Семена были кинуты в благодатную почву. Ох, и не стоило Велемудру обвинять их в трусости, хотя он и не так уж и не прав. Мужчина с некоторой брезгливостью осмотрел стоящую перед ним толпу. Но он был слишком умен, что бы выказывать свои истинные чувства.
— Хорошо, чего вы хотите? — Велемудр смотрел на людей, с которыми столько лет прожил бок о бок и не узнавал их. — Я приму любое ваше решение.
— Конечно, примешь. В этом даже никто не сомневается. — Зореслав засмеялся. — Кто ты такой, что бы нас могло волновать твое мнение?
— Велемудр прав. — Это подошел волхв. — Очнитесь, прозрейте. В ваших сердцах говорит страх. Что вам пообещал этот человек? — Радей указал на Жидяту.
Опять таки выступил Зореслав. Ему, похоже, все больше нравилось чувствовать себя кем то значимым, к кому прислушиваются.
— Афина считает, что беду можно остановить только одним способом. Необходимо принести в жертву самое сокровенное, что у нас есть. И тогда создатель поймет, что наши помыслы чисты и смилостивиться.
— То есть, решение проблемы вы перекладываете на плечи всемогущего Господа. А сами просто умываете руки? — Радей удивленно поднял брови.
— А разве мы может что то еще? Кто мы такие, что бы решить такую проблему?
— Да, быстро же вы сдались. — Волхв словно разом постарел на много лет. — Раньше сами творили свою судьбу, а теперь… — Он лишь бессильно махнул рукой. — Но все таки, чем же так необходимо пожертвовать? Удивите меня еще раз.
— Ведой. Мы должны сжечь ее. Она символ всех наших надежд.
— То есть, предать всю ту любовь, счастье, слезы, что были вложены в город при его построении вашими предками? Это конечно выход. Огонь очистит эти эмоции и их энергии может хватить, что бы остановить катастрофу. Но нужно после этого жизнь, полученная таким путем.
— Вот видишь, волхв. — Жидята победоносно улыбнулся. — Ты сам подтвердил, что это сработает.
Но Радей не обратил никакого внимания на его слова. Он продолжал смотреть на людей, таких родных, таких близких.
— Я повторяю. Как вы будете жить после этого. Вы даже не захотели искать другой путь.
Все отводили глаза.
— А зачем его искать, если этот верный. — Удивился
— Ну если так… — Волхв обреченно пошел с площади. Больше ему сказать было нечего.
— Видите, волхв признал свою неправоту. И заметьте, Афина даже не требует от вас амулета, хотя достаточно всего маленькой толики его силы, что бы совершить задуманное. Она обойдется своими силами, хотя после этого богиня скорее всего больше вообще ничего не сможет сделать.
— Велемудр, отдай амулет. Сделай доброе дело. Ибо нет тебе больше веры. — Зореслав протянул руку.
— Это ваше общее мнение? — Спросил парень, явно надеясь на отрицательный ответ. Но так и не дождался его. — Ну что же, это ваше право. Каким же я был глупцом, что не послушал ворона. Он ведь предупреждал, что может случиться, окажись камень не в тех руках. Пойдем, Радмила.
А тем временем Зореслав протягивал Алатырь — камень Жидяте:
— Передай своей богине, что мы просим ее о заступничестве. И согласны на эту жертву.
— И когда же будет принесена эта жертва. — Голос Радея перекрыл общий шум. Все невольно вздрогнули, так как думали, что волхв покинул капище.
— Завтра на закате. — Ответил Жидята, сжимая в своей руке амулет.
Четвертый день.
— Неужели они действительно это сделают?
— Ты отдал им камень?
Голоса Сияны и Бажена слились в один вопрос.
— Ну а что мне еще оставалось делать? Они бы тогда действительно утвердились в правоте слов Жидяты.
— Зато теперь амулет скорее всего у Афины. — Грустно сказал его отец. — Хотя, возможно, сынок, ты и прав. И что же нам делать?
— Помешать им.
— И как? — Спросила Сияна. — Жидята бросил свои слова в благодатную почву, как ни тяжело это осознавать. У них теперь есть оправдание своих поступков.
— У нас есть еще целые сутки. — Велемудр все еще не хотел сдаваться.
— Ты ошибаешься, всего один день. — Сказала Радмила, глядя на улицу. Начинался четвертый день.
— Так, сзади раздались три еле слышных хлопка. — И чего же мы грустим?
Голос Лады был весел вопреки сложившейся ситуации.
— Я отдал им… — Начал было Велемудр.
— Не надо. — Мягко остановила его Медуса. — Мы все знаем. Ты поступил правильно.
— Среди нас тоже раскол. — Грустно добавила Славуня. — На защиту города встали всего шестеро.
— И кто же еще? — Поинтересовалась девушка. — Трое, я так понимаю, это вы.
— Да. Еще Велес, Чернобог и Мара.
— Странный выбор, особенно учитывая два последних имени. По идее, Маре все это должно быть только на руку, она же собирает смерти. — Удивилась Радмила.
— Кто тебе сказал такую глупость? — Славуня была поражена. — Она помогает освободившимся душам найти дорогу, только и все го. И ей совершенно не хочется, что бы ее подопечные метались, боялись, в обще, были в последствии шока. А как по — другому ты себе представляешь смерть в результате катастрофы?