Ведич
Шрифт:
– Эту пословицу, – засмеялась она, – придумала не любящая никого женщина. А я тебя люблю.
– И я тебя.
Они поцеловались на ступеньках офиса, не стесняясь никого, и Дмитрий уехал. С Алёной он попрощался ещё дома.
До Москвы добрался быстро; наступил вечер пятницы, и поток машин в столицу был втрое меньше, чем из неё. Оставил машину на платной стоянке в Тушине, переночевал у бывшего советника президента Сергея Борисовича Голубева, предупреждённого о визите Витязя, и рано утром, в шесть часов, отправился
Путь от Москвы до столицы Брянской губернии занял четыре часа и завершился без происшествий. Зато в самом Брянске Булавин вынужден был принять решение, способное отозваться неприятными последствиями.
В начале одиннадцатого он оставил «Ирокез» возле кафе «Винни-Пух», собираясь взбодриться, попить чаю или кофе.
Кафе уже работало, хотя посетителей не было. Лишь за барной стойкой возился хмурый парень да чуть поодаль стояли две девушки в белых передниках и слушали третью, рыженькую, симпатичную, явно взволнованную и расстроенную.
Дмитрий подошёл к витрине, выбирая пирожное, и невольно прислушался к разговору официанток.
Речь шла о вчерашнем посещении кафе подвыпившей компанией, в которую входили не какие-нибудь молодые хулиганы, а официальные лица города во главе с заместителем мэра. Охрана компании быстро очистила зал кафе от посетителей, мужчины потребовали водку, закуски, стали пить, обещая «поставить город раком», – оказалось, заместитель градоначальника только-только вступил в должность и праздновал это событие с друзьями, – а потом начали приставать к официанткам.
– Один хватал за ногу, – жаловалась девушка подругам, – другой лез под юбку, тянули в разные стороны, ужас! Валька достала телефон, так охранник подскочил к ней, прошипел: «В милицию звонишь, сучка? Мы главней милиции!» А сам этот полумэр, лысоватый такой, глаза навыкате, начал тащить Ксюшу в машину. Хорошо, заведующая подбежала. Ксюха теперь на работу боится выйти.
– А ты что ж? – спросила одна из официанток. – Отбилась?
– Ко мне тоже пристал один губошлёп, но я вырвалась.
– Вот сволочи! – возмутилась третья девушка. – Ни суда на них, ни управы! Что хотят, то и делают!
– Отцы города, – скривила губки рыженькая. – Попробуй пожалуйся кому.
– Самой же достанется!
– Он обещал сегодня заехать и забрать на дачу, – добавила рыженькая со смешком. – Очень я ему понравилась.
– Зачем же вышла? Вдруг придёт?
– Жди, как же, – покачала головой третья. – Это они все спьяну обещают, а потом забывают. Так что не бойся.
Звякнул входной колокольчик, в кафе появились трое посетителей: мужчина лет сорока пяти, в коричневом костюме, с галстуком, с туфлеобразным носом и разъехавшимся в стороны ртом (действительно губошлёп, оценил Булавин), и двое крупноплечих парней в чёрных костюмах. Все трое уставились на замолчавших официанток. Рыженькая девушка
– Он, что ли? – посмотрела на неё с сомнением подруга.
– Ага, вот она! – с удовлетворением заговорил гость в коричневом. – Машенька, да? Поехали, машина ждёт.
– К-куда? – пролепетала девушка.
– Как куда? Отдыхать, – заржал мужчина. – Будет весело, обещаю.
– Я на работе…
– Ничего, с начальством я договорюсь, – махнул рукой «губошлёп». – Через пару дней выйдешь.
– Не поеду…
– Дурочка, знаешь, кто я? Пресс-секретарь Горленко! Поехали, не кочевряжься.
Девушка спряталась за спины подруг.
– Не поеду!
Мужчина сдвинул брови, пожевал губами, разглядывая официанток и парня за стойкой, бросил пренебрежительно:
– В машину её!
Охранники двинулись вперёд и наткнулись на шагнувшего навстречу Булавина.
– Отбой тревоге, граждане! Это не компьютерная игра, и вы не в Германии тридцатых и даже не в Чечне девяностых.
– Ты кто?! – изумился пресс-секретарь градоначальника, встопорщив реденькие брови. – Я токо мигну…
– Мигни, – спокойно сказал Булавин. – Завтра же вылетишь с работы и будешь отвечать по закону в прокуратуре. Предлагаю мирно разойтись и больше не доставать девчонок, имеющих свои планы на отдых.
Один из бугаёв протянул мощную руку, попытался оттолкнуть Булавина, но промахнулся. Тупо глянул на то место, где только что стоял противник. Снова полез вперёд как танк.
Дмитрий обошёл его, как пустое место, не теряя из виду второго охранника, сказал ещё более твёрдо:
– Так что, будем продолжать в том же духе или вы скромно удалитесь, извинившись перед девушкой?
– Дай ему! – решился на военные действия коричневый костюм.
К Булавину вразвалочку зашагал второй битюг-охранник.
Дмитрий, сожалеюще вздохнув, влепил обоим по удару в брюхо, безошибочно находя нервные узлы. Понаблюдал за парнями, скорчившимися от боли в полуприседе, глянул на пресс-секретаря градоначальника, осознавшего, что его может постигнуть та же участь.
– Забирай своих быков, мешок с дерьмом! И чтоб духу твоего здесь больше не было! Уразумел?
– Ур-ра… – вытянул вперёд дрожащую руку «губошлёп»; его прошиб пот.
– Я к тебе вечерком наведаюсь, готовься.
Мужчина в коричневом костюме попятился, за ним, с трудом разгибаясь, поплелись охранники, кидая на обидчика мрачные взгляды.
В кафе загалдели осмелевшие официантки.
– Ой, спасибо вам! – подскочила рыженькая. – Я уж думала, пора увольняться. С этим новым мэром в городе одни беспорядки начались, прямо бандиты какие-то к власти пришли, а не начальники! Вам что принести?
– Кофе со сливками, – попросил Дмитрий, досадуя на себя, что не сдержался. – И вот эту булочку с курагой.