Шрифт:
Глава 1
Бабам праздник хуже казни
Магдалена:
Город спал и видел сны: цветные и черно-белые, веселые и грустные, они носились в воздухе, словно неповторимый цветочный аромат, заглядывали в окна, проникали сквозь плотно закрытые ставни и давали отдых уставшим за день людям. На окраинах, там, где жила беднота, поближе к загадочной и щедрой реке Смородине, кормилице рыбаков и ночному кошмару всех непослушных
Но о последнем вслух если и говорили, то очень редко и всегда - тихим, едва слышным шепотом, испуганно оглядываясь каждую секунду по сторонам и прося защиты от злых сил у милостивой заступницы Радужницы, не дававшей простой люд в обиду. Но ведь на то она ведьма, чтобы постоянно творить разные непотребства и пугать обычных людей до дрожи в коленках одним своим именем.
Как бы то ни было, стрельцы, вдруг резко поменявшие состав, начальство свое неожиданно зауважали, а с ними - и обычные люди, даже самые неимущие, в чьих кварталах вдруг стали появляться эти самые царские охранники, да не просто чтобы голову под кустом преклонить, забыться после работы и соснуть пару часиков, нет, они - о, чудо чудное, диво дивное!
– начали решительно наводить там порядок. И теперь даже на окраинах Китежа честному жителю стало возможным ходить без страха. Правда, пока лишь днем, но ведь лиха беда начала.
В кварталах купцов, плотно примыкавших к высоким и статным теремам знати, тоже была тишь да гладь. Но оно и понятно: здесь у многих несомненно честных семейств были свои патрули. Те, кто победней (да, к своему стыду купечество признавало, что в их среде до сих пор остались не особо богатые рода), покупали себе отдельных сторожей или охранников. Ну или же, оглядываясь и плюясь попеременно через оба плеча, рассказывали соседям, как потратили все свои годовые сбережения, чтобы пригласить домой ведьму (да-да, ту самую!) и нижайше попросить её зачаровать хоромы от любых напастей.
И только лишь во дворце (самом большом здании Китежа), где изволили почивать избранные богами царь с царицей, расточительно горел этой ночью яркий белый свет. Но это-то как раз и понятно: с тех пор как у надежы-государя поселилась та самая злобная ведьма, там все частенько стоит вверх дном, бывает, что и дым коромыслом, ну и жгут там свечи, не экономя... Челядь дворцовая поговаривает (правда, мзду за это берёт каждый раз немалую), что недавно эта наглая ведьма чуть царя-батюшку не отравила и со свету не сжила, да на царицу-то всё после и свалила! Вот же ж бесстыдница!
– Нет, нет и нет! Лена, даже слышать об этом не хочу! И разговора не заводи больше! Ты вообще представляешь себе, о чем сейчас вот говоришь??? Это же международный скандал разразится, если твое непонятное
– царь-батюшка нервно теребил мочку уха, высказывая мне свое недовольство.
– Так зато ты будешь сразу знать, кто против тебя гадость какую замышляет, - хмыкнула я.
– И вообще, Елисей, ты чересчур боишься всяких международных скандалов. И часто - совершенно напрасно. Не дело это. Вспомни, что было в прошлый раз: император Артон, едва только узнал, что Эли замуж вышла и здесь поселилась, сразу же налоги нашим купцам у себя во Фрезии понизил.
– Так мы же сейчас не о Фрезии говорим, а об Ирдии! Незнакомой стране, между прочим, с дикими для нас обычаями и порядками! Вот ты только представь себе: приедет их главный повар, например, с желанием выкрасть какие-нибудь наши рецепты, а твоя эта система вдруг запищит на него.
– Елисей, ты что-нибудь более актуальное придумай, - невежливо отмахнулась я от рассуждений роского повелителя.
– Поварам их наши рецепты совсем не нужны. А вот если кто-то из их министров вдруг удачно приворожит твою ненаглядную пругу и Василиса к нему страстью воспылает, да так, что начнет все военные секреты Роси выдавать, - вот это уже будет большая проблема.
И обиженной подруге:
– А ты, яхонтовая моя, глазками-то не сверкай. В жизни, оно-то по-всякому бывает.
Мне так хорошо удалось передать интонацию Яги и скопировать ее голос, что венценосные супруги резко вздрогнули, быстро растеряв весь свой боевой пыл, и стали быстро-быстро озираться по сторона, с тревогой вглядываясь в темные углы зала. Осознав наконец, что никого страшнее придворной ведьмы рядом на данный момент нет, Елисей с облегчением вытер шелковым платком с собственными инициалами выступившие на лбу мелкие бисеринки пота:
– Ты, Лена, больше так не шути. Мне на минуту даже показалось, что тетушка Арина опять в гости пожаловала...
О том, что Яга является Елисею дальней родственницей, которую он для простоты называет тетушкой, я узнала совершенно случайно: необходимость полностью просканировать персонал никуда не делась, но работы для одной усталой ведьмы было чересчур много, и я, испугавшись, что не справлюсь с таким объемом, вызвала на помощь Ягу, открыв ей портал из лесного домика прямиком во дворец.
Старушка подошла к предстоящему делу ответственно: нарядившись в цветную кофту и ярко-красную широкую юбку, она надела сверху тулуп, взяла в руки метлу, на пиратский манер перевязала себе черной лентой один глаз ('Чтобы было более достоверно', - объяснила она потом мне в разговоре) и в таком образе заявилась в царский дворец. Я-то к ее образу была готова, а вот позади меня попадали на пол чьи-то тела, да Елисей, вышедший на шум из столовой, заикаясь, спросил:
– Те-о-туш-ш-ка Ар-р-ина???
('Да какой он мне родственник, так, седьмая вода на киселе, или как у нас крестьяне говорят: ваша-то Катерина да нашей Орине - двоюродная Прасковья, - пожала плечами позже в разговоре, отвечая на мой вопрос, Яга.
– Моя троюродная сестра была пра-прабабкой его прадеду, вот и все родство')
Яга, довольная произведенным эффектом, плавно, лебедушкой, вплыла во дворец и цыкнула зубом:
– Ну здравствуй, племяш, давно не виделись.
Царское тело немедленно присоединилось к остальным, уже лежавшим на том же полу.