Ведьма
Шрифт:
В Риме ее никто не встречал. Она прождала в аэропорту два часа, потом позвонила А.М. на мобильник:
— А, — сказал тот спокойно. — Да, тебе придется купить билет. Заказать не получилось.
«Он что, совсем ничего не соображает? Разве так встречают любимую женщину? Ну, пусть не любимую, но хоть уважение-то должно быть! Как же так можно — даже без уважения?..»
Она взяла такси, поехала на железнодорожный вокзал, купила билет — хорошо еще, что были места на тот же вечер — и покатила в Милан. «Как-то странно развиваются события. Странно, чтобы не сказать «подозрительно…»
В Милане ее тоже не встречали и опять
— Да, — ответил А.М. снова невозмутимо. — Сейчас я за тобой приеду.
И приехал через час.
Отвез ее в свою квартиру, оставил экземпляр ключей и уехал на работу. Об отношениях, перспективах — ни слова. Вечером они поехали ужинать куда-то за город, болтая ни о чем. Маргарита ждала: «Ну, когда же начнем говорить на главную тему? Выдернул меня из относительно размеренного существования, разбередил, растравил надежду, я бросила все, понесла материальные затраты, причем довольно значительные, безумной любви я к тебе не испытываю, но замуж пойду, если позовешь — что же ты молчишь?!»
А.М. молчал и второй день, и третий… Маргарита тоже молчала, ждала. Днем гуляла по городу, нервничала и много курила. Италия была не в радость. Вечером четвертого дня решила: «Уж завтра-то обязательно спрошу. О чем он думает?! Мне улетать через неделю!»
На следующий день была суббота, А.М. на работу не спешил, а вместо этого сказал:
— По субботам я проведываю мою маму. Хочешь поехать со мной?
Что-то такое неприятное кольнуло в висок: «Проведать твою маму? Сколько же твой маме лет?.. При том, что твои четверо братьев и сестер значительно старше тебя… О-о… Что-то мне это не нравится…»
Ехать пришлось часа два, и к полудню добрались до маленькой деревеньки, где на улице не видно было ни одного человека. Крытые позеленевшей черепицей дома из серого камня придавали этому населенному пункту вид театральной декорации. Над некоторыми торчали антенны. Но в некоторых зияли провалы окон и крыш, и А.М. начал рассказывать, что итальянская деревня вымирает, молодеж уезжает, старики отходят в мир иной, дома ветшают — никому здесь ничего не нужно…
В одном из таких каменных домов с черепичной крышей и маленьким скучным, без цветов и растений двориком, у камина с едва тлеющими дровами сидела в примитивном кресле-каталке маленькая сухонькая старушка с подслеповатыми невыразительными глазками. Сморщенные ручки ее дрожали. Казалось, она дремала.
Маргарита остолбенела. Голове ее вдруг стало жарко, а ногам холодно. «Это ловушка, — пронеслось. — Ему просто нужна бесплатная нянька для его старухи! А живут они тут до ста лет. Б…! Для этого он меня приглашал?! Брак по-итальянски!.. Не показывать! Не подать виду! Хрен его знает, чего от него ждать. Завез… позволила завезти себя в глухомань, скотина! Физически я с ним не справлюсь…»
Уход за немощными стариками — это было последнее, чем Маргарита хотела бы заниматься в жизни. Ей всегда казалось, что последнее для нее лично занятие — это сельскохозяйственные работы и чистка конюшен и прочих помещений для скота. Но теперь даже чистка конюшен казалась ей более привлекательным делом. Не о том речь, что она считала это недостойными занятиями, грязной работой, нет — но для себя лично она не хотела этого. Она занималась офисной, бумажной работой и любила эту работу. Она любила книги. Пыталась даже сама писать кое-что, так, пустячки, волшебные сказки — наверное,
Вечером, когда старушку уложили в постель, Маргарита тщательно вымыла руки — ей хотелось принять душ с большим количеством мыла — и вышла во двор курить. А.М. вышел следом:
— Тебе не следует курить при моей маме.
— Я разве курю при ней?
— Это на будущее.
«На будущее?! Ах ты…» — внутри у нее все клокотало и холодело и становилось страшно: полупустая далекая деревня, ночь… «Только бы вернуться в город!..»
— Останемся ночевать здесь или вернемся?
«Б…! Еще чего не хватало!!»
— Я ничего не взяла из вещей, — залепетала Маргарита. — Даже зубной щетки, ничего… Я хотела бы вернуться.»
— Хорошо. — А.М. выглядел невозмутимым, как всегда. — Вернемся.
Обратная дорога показалась ей бесконечной. Было страшно. Ни о чем другом она не думала — только бы вернуться, а потом уже будем плакать и в очередной раз проклинать судьбу. А.М. молчал, за всю дорогу — ни слова. Маргарита тоже молчала. Она не только говорить — думать не могла ни о чем другом, как о том, чтобы схватить сумку с вещами и — на вокзал… В принципе, можно было бы бежать, даже бросив к черту вещи — паспорт и деньги при ней, а жизнь дороже барахла. «Иначе он похоронит меня в этой дыре…»
До квартиры добрались около полуночи, ужинать не поехали. А.М. направился в душ, сказав:
— Собери вещи. Завтра утром поедем. Ты ей понравилась.
«Нет, это даже не «Брак по-итальянски»: никакого притворства, все просто, грубо…»
Она кое-как побросала в сумку вещи, торопясь изо всех сил. Проверила еще раз, на месте ли паспорт, билет и деньги, вышла из квартиры на цыпочках, закрыла за собой дверь и бегом рванула вниз по лестнице. По улице, на счастье, еще людной и щедро освещенной, тоже пошла торопливо, но стараясь не бежать, чтобы не подвернуть ногу, к стоянке такси.
— Железнодорожный вокзал, скорее.
— Синьорина опаздывает на поезд? Не волнуйтесь, успеем…
Она едва успела войти в вагон, как поезд тронулся и, если и дальше повезет, то она еще успевала на утренний самолет домой, если будут места, конечно — билет с «открытой датой», и не планировалось возвращаться так скоро… Она курила в тамбуре, пытаясь снять напряжение, спать не хотелось — какой тут сон… «Даже если не будет прямого рейса — любой комбинацией, через Франкфурт, Стамбул — наплевать… Ну, теперь он меня уже не достанет, главное было — выскочить из подъезда… Господи, почему он так со мной обошелся?! Что я опять сделала не так? Почему он считает, что со мной можно обращаться подобным образом?..»
Ей повезло — она успела на прямой самолет домой, успела по времени, и места были. Все-таки начало октября — уже на пик сезона. «По крайней мере, мне повезло по части бегства…»
Открывая ключом дверь в свою к квартиру, она до полусмерти напугала маму — та приходила в периоды ее отсутствий через день поливать цветы и теперь стояла в ванной комнате, закрывшись на задвижку, затаив дыхание и держа палец на последней кнопке набора номера милиции: бедная женщина решила, что лезут воры. Но по доносившимся снаружи звукам — сбрасывание туфель, шаги… — она узнала дочь. И испугалась еще сильнее.