Ведьма
Шрифт:
– С вами все в порядке? – поинтересовался психолог.
Миша кивнул.
– Уверены, что можете продолжать?
Миша начал нервничать. По его мнению, просто кивка вполне хватало.
– Спасибо, все в порядке. Не мешайте мне.
Пивоваров не стал напрашиваться на комплименты, отошел в сторону.
И Михаил принялся сканировать местность. Хотя предпочел бы мчаться отсюда со всех ног, не дожидаясь автобуса…
Колдун Иванов был прав, когда накануне в суши-баре рассказал о том, что их здесь ждет. На этой маленькой полянке было умерщвлено несколько человек – и всего
– Это случилось совсем недавно, – начал он говорить вслух. Пивоваров принялся записывать его рассказ в блокнот. – Было это буквально месяц-два назад. Вижу что-то вроде мессы, но это не месса… Дьявольщиной здесь даже не пахнет, никаких дешевых ритуалов и заклинаний не читается. Скорее, просто работа мясника, которому это доставляло удовольствие. Не думаю, что у мясника есть убеждения, мяснику всего лишь нужно мясо, не более того… Так…
Он сделал паузу, открыл глаза. Кажется, за несколько прошедших минут на поляне стало еще темнее, как будто прошел час или даже больше. Тени сгустились, за пределами освещенной площадки уже ничего нельзя было разглядеть. Пожалуй, отправиться в эти заросли в одиночку Миша сейчас бы не рискнул. Хорошо, что он здесь не один.
– Продолжайте, – вмешался Пивоваров.
– Хорошо. – Миша вернулся к массажу своего левого виска. – Он развлекался несколько дней, вернее, ночей. Приводил жертв сюда, связывал… Возможно, насиловал, но я не уверен… Как я уже сказал, парень любил махать топориком…
– Парень? – уточнил психолог.
– Да, это мужчина, разумеется. Не могу представить, чтобы этим занималась женщина, пусть даже похожая на трактор… Не тот жанр… Далее…
Миша открыл глаза, рискнул сделать несколько шагов вперед, но почти сразу же остановился. В темноте, за пределами полянки, что-то промелькнуло.
Он закрыл глаза, встряхнулся, вгляделся снова.
Показалось?
– Так, – продолжил он, – жертвам примерно от шестнадцати до тридцати лет… Скорее хрупкие, миниатюрные почти, я бы сказал… Он выбирал их именно по этим кондициям, чтобы без проблем уволочь сюда и гарантированно не получить отпор…
– Как он заманивал их сюда? Все-таки здесь почти непроходимый лес.
Миша немного подумал, потер висок. Впрочем, ответ можно было бы найти и без привлечения экстрасенсорных способностей.
– Привозил на машине… Он бомбила… Вижу синюю «девятку» или «восьмерку» с тонированными стеклами… Кстати, он бросал ее там, где сейчас стоит наш автобус, а сюда тащил девчонок пешком, взвалив на плечо, как мешок с картошкой.
Миша снова вгляделся во тьму. Там определенно что-то есть… Или кто-то? Как будто кто-то стоит и смотрит. Пивоваров стоял спиной к тому месту, и операторы тоже не могли это видеть, занятые Михаилом.
Миша прищурился. Вытянутый вертикально силуэт во тьме оставался неподвижным. Черт, кто это?
– Что-то еще можете сказать? – без особого энтузиазма поинтересовался Пивоваров. Миша понял, что не сказал ничего нового – все эти детали так или иначе раскрывали предыдущие участники.
«Чем же тебя поразить, старик?»
– Трупы он закапывал… вон там… – Миша указал рукой в сторону тропы, по которой сюда пришел. – Там по бокам этой
– Как вы думаете, убийца пойман?
Миша не ответил. Это был довольно странный вопрос. Имеет ли это отношение к тому, что здесь произошло?
– Нет, не пойман, – уверенно сказал он. – И не поймают.
– Почему?
– Потому что он мертв.
Пивоваров перестал записывать, поднял на него взгляд.
– Уверены?
– Процентов на восемьдесят – девяносто пять.
– А откуда такая информация?
Миша пожал плечами: дескать, могу ли я знать это?
– Как он умер?
Миша немного напрягся, автоматически посмотрел во тьму за пределами поляны, куда не падал свет прожекторов.
Силуэт в кустах пошевелился. У него обнаружились руки и ноги. Это несомненно был человек. Но мужчина или женщина?
Миша прикрыл глаза рукой, загораживая свет. Человек в лесу, прислонившийся к дереву, снова замер, притворившись элементом пейзажа.
– Миша, вы меня слышите? – напомнил о своем присутствии Пивоваров. Кажется, он был заинтригован неожиданной информацией о смерти маньяка, которого безуспешно искала целый месяц вся областная милиция и даже несколько подразделений из соседних регионов. Но вот сам Михаил, кажется, забыл о том, что сказал. – Михаил! Вы что-то еще можете сказать или мы закончим на этом?
Тот не откликнулся. Он не отрываясь смотрел во тьму. Он уже ничего не видел там, потому что глаза застилала пелена, но он продолжал смотреть. Кажется, он впадал в транс…
Внезапно он вспомнил лицо своей возлюбленной студентки Ленки Хохловой и понял, что дико по ней соскучился. Когда он вернется домой, он ляжет рядом с ней, обнимет ее нежно, зароется лицом в мягкую и нежную грудь и…
Потом появился профессор Саакян. Он улыбался, как всегда. Казалось, улыбка его приклеена к губам, как у незабвенного комиксового злодея Джокера, не хватало только знаменитого чавканья Хита Леджера. Впрочем, сейчас Саакян был совсем не страшен. Он вообще редко выглядел по-настоящему страшным, но он таковым являлся, и он обязательно себя покажет, вот увидите, он себя покажет… покажет… черт…
Силуэт во тьме приветственно махнул рукой, и через мгновение у Михаила словно что-то взорвалось в груди. Голова закружилась, ноги отказались держать тело. Миша, успев увидеть кусок серого неба в просвете между деревьями, осел на траву, как кукла, из которой вынули скреплявший ее стержень, а потом уже из сидячего положения рухнул лицом вниз.
В съемочной группе началась паника. Те, кто работал на площадке, забегали вокруг тела, закудахтали, кто-то присел рядом, чтобы пощупать пульс, кто-то побежал к автобусу за аптечкой. В фургоне с мобильной аппаратной студией, припаркованном недалеко от шоссе, вообще поднялся визг – Маришка Садовская кричала, что второго трупа их скромный телевизионный бюджет точно не выдержит. Капитан Баранов пытался ее успокоить, а сам не сводил глаз с монитора, на котором застыла жутковатая картинка.