Ведьмак

Гладкий Виталий Дмитриевич

(А вот здесь у Кондратки вышла неточность. Конвертик с предсказанием положил на хранение не сам Павел I, а его супруга. Похоже, император не поверил Авелю. Это понятно. Как поверишь бредням какого-то заскорузлого отшельника в обносках, когда вокруг все сверкает и пахнет розами, а придворные наперебой соревнуются в гибкости спины. А вот Мария Федоровна оказалось очень даже неглупой, прозорливой женщиной).

Но самое основное, то, ради чего я шастал по Интернету часа два с хвостиком, в большой массе информации мне повезло откопать совершенно случайно – Авель все-таки

написал свой главный труд о грядущем приходе антихриста! Свидетельства тому были.

Увы, эту книгу его апокалипсических пророчеств так и не нашли.

И слава Богу! – подумал я, выходя на улицу, и облегченно вздохнул. Когда не знаешь о часе своей кончине, как-то легче живется. Даже планы какие-то лазурные строишь.

Растиражируй книгу мудрого Авеля, и сразу наступит сплошной мрак и полное непотребство. Это и ежу понятно. Меньше знаешь, крепче спишь. И разная чушь в голову не лезет…

Зосима страдал. Он совсем замаялся меня ждать. Правда, «страдал» он вполне с комфортом. На его столике уже мозолил глаза пустой двухлитровый кувшин для пива, и Зосиме как раз принесли второй, поменьше – литровый.

Графинчик с водкой стоял не тронутый. Зосима упорно не хотел пить беленькую в одиночестве. Одно дело – утолять жажду, а другое – совершать священнодействие. В одиночку пьют только алкоголики и запойные пьяницы.

– Ну, наконец… – Зосима облегченно вздохнул и сразу же разлил водку по стопкам. – Закуска, конечно, не очень, да что поделаешь – город…

Город! Ишь ты… Привык, понимаешь, к свежатине, а тут какие-то сырки, увядший еще вчера овощной салат, и порезанная на кусочки колбаса, на которую страшно смотреть; наверное, ее делали из тухлятины.

Единственным «деликатесом», на котором можно было остановить взгляд без боязни оцарапаться, была вяленая рыба, которую Зосима привез с собой. Она аж светилась серебристым светом.

– За что пьем? – спросил я, улыбаясь; Зосима любил разные тосты.

– Дык, это, за нее…

– За удачу?

– Ну…

– Присоединяюсь. Она мне нынче очень нужна.

Мы выпили, потом повторили, затем мне принесли пиво, и я отдал должное вяленой рыбке… Так мы просидели в пивной часа полтора, пока Машка не напомнила, что пора и честь знать.

Она подошла прямо к окну пивной и требовательно заржала.

– Вот прошмандовка! – взвился Зосима. – Отвязалась…

– Крепче надо было вязать.

– Дык, этой скотине любой узел нипочем. Как она это делает, ума не приложу.

– Что ж, труба зовет. Сейчас расплачусь, и поедем.

– Ты денежки-то спрячь. Сегодня я угощаю.

– Ого… Неужто выиграл в лотерею?

– Пенсию получил. Много. Президент личным указом повысил ветеранам довольствие почти в два раза. Хороший человек.

– С чем тебя и поздравляю. И мне хорошо – будет у кого занять.

– Хе-хе… Шутишь…

– У каждой шутки есть доля правды. Все, пойдем. Иначе Машка разнесет эту халабуду. Она не любит ждать.

– Убил бы заразу…

Я только ухмыльнулся. Как же – убил бы… Весь оставшийся хлеб со стола по карманам рассовал, сейчас будет кормить. Машка к белому хлебу неравнодушна…

Обратная

дорога показалась мне гораздо приятней и веселее. Оно понятно – на финскую водку высшей очистки, которой угощал меня Чиж, пролилась еще и наша, местная. При смешении получилась адская смесь, напрочь лишившая меня обычной осторожности и благоразумия.

Мы ехали и болтали. О чем? Какой тут секрет – конечно же, о делах деревенских; разговоры о политике не любят ухабов и колдобин, от которых мысли в голове бултыхаются, словно жидкость в миксере. Проблемы мирового значения мы с Зосимой обычно обсуждаем на охоте, когда наступает время привала.

Я наконец рассказал Зосима, почему пришел к нему ночевать.

– Что ты говоришь!? – испугался и одновременно сильно удивился Зосима. – Змеи в избе… Да такого отродясь в нашей деревне не водилось. Ужи иногда заползали – да, было. Так ведь они мышей ловили, у нас никто их не боялся. Даже прикармливали – блюдечко с молоком возле порога ставили. Но чтобы змеи… ни-ни! В наших краях их не так уж и много. Ты сколько раз встречал гадюк, когда охотился?

– Не помню такого случая. По-моему, ни разу. Ужи попадались.

– Вот-вот, и я об этом. У гадюк с ужами вражда. Где много ужей, там змеям делать нечего. А тут… поди ж ты…

– Как думаешь, почему их потянуло в мою обитель?

Я намеренно не высказал Зосима свои предположения. Меня интересовало его мнение.

– Дык, мне кажется, все это неспроста… – осторожно ответил Зосима.

– Ты не виляй, говори прямо.

– Его штуки, – уверенно заявил Зосима, не называя имени; он знал, что я пойму. – Говорил я тебе – ведьмак он. Ведьмак! Ох, чуяло мое сердце недоброе…

– Придется сразиться с нечистой силой, – заявил я бодро, хотя на душе вдруг стало муторно. – А что поделаешь? Выход какой-нибудь есть из создавшегося положения?

Зосима немного помыслил, затем обругал Машку, – отвел душу – и ответил:

– Не вижу выхода. Не знаю, что и думать…

– Может, батюшку из района пригласить? Пусть окропит углы моей избы свяченой водой, молитвы почитает…

– Поможет эта вода тебе… как дураку припарка, – сердито пробурчал Зосима.

Он не очень жаловал попов. Его нелюбовь к святым отцам зиждилась на коммунистических представлениях о церкви, которые большевики буквально вдалбливали в головы крестьян в двадцатые и тридцатые годы прошлого столетия. Пропаганда была, будь здоров.

Но больше всего Зосиму отвратил от священнослужителей случай из его личной жизни. Об этом Зосима не любил говорить, но я выпытал все у бабки Дарьи.

Оказывается, какой-то бравый поп Тимошка увел у Зосимы, когда ему было двадцать годков, любимую девушку, красавицу, как доложила мне по секрету бабка Дарья. Потому Зосима так долго и ходил в холостяках.

Что ж, я его понимаю…

– Тогда мне остается взять ствол и положить на хрен всю эту черную роту – всех до единого, – сказал я сердито. – Во главе с ведьмаком. Для него я специальную пулю отолью. Не пожалею для такого дела и дареной серебряной ложки, которая дорога мне как память.