Ведьмин Лог
Шрифт:
– Щас я тебе… – пообещала, пятясь, другая Лапоткова, растопыривая пальцы в уже знакомом Волку жесте, и тот не стал дожидаться, пока его поджарят молнией, а нырнул под густые лапы елей, борясь с желанием обернуться зверем. На четырех лапах он, конечно, уйдет от кого угодно, только как потом голяком по чащобе бегать? Вот ведьмы как-то умеют вместе с одеждой перекидываться. Завидно. Да делать нечего, на завидках далеко не убежишь.
– Куда? Назад! – завопила девка, но ельник пробить телом ей не удалось. Упругие ветви швырнули ее назад, и она шмякнулась, с ойканьем
– Ну, погоди! Я ж тебя поймаю! – и на весь лес заголосила: – Фроська, выходи на честный бой, я тебе ноги вырву!!!
Фроська слышала ее, но глупостей делать не собиралась, шла на цыпочках сквозь чащобу, придерживая двумя пальчиками подол неудобного для леса платья. Мысль у нее была простая – дать круга по лесу, как заяц, и вернуться на тот же тракт. Пусть дурищи Лапотковы ловят ее в буреломе хоть до завтрашнего утра.
– Это мы куда выбрались? – поинтересовался Медведь. Несмотря на немалый вес, шел он по лесу так тихо, что временами Подаренка просто забывала о нем. Вот и теперь вздрогнула.
Увалень показывал на затопленный заплесневелый лужок. На нем было множество бугров, словно огромные кроты нарыли нор. По ту сторону виднелись хутора и дорога. Фроська прищурилась, вглядываясь в бугры, и зло усмехнулась, заметив, что из одного торчит растрескавшееся надгробье. Что на нем было выбито – Фроська прочесть не могла, но по рунам уже догадалась, что это старое кладбище.
– Как нам везет-то, – хмыкнула она и тут же, упершись в Медведя жестким взглядом, велела: – Ну-ка, толстый, шугани-ка погоню.
– Как это?! – вытаращился на нее Медведь.
– Колдуна уведи! – повысила голос, злясь на его непонятливость, Фроська. – А Ланку, наоборот, на меня выгони! Будем смотреть, что она без старух может.
Медведь спорить не осмелился и, бросив котомку на землю, начал стягивать с себя одежду, пока не остался в одних штанах. Фроська меж тем, развязав один из мешочков на поясе, сдунула горсть сушеных семян в сторону лужка. Неожиданный порыв ветра подхватил их, и они широко разлетелись по земле. Она прикрыла глаза, вспоминая формулу поднятия умертвий, а потом, раскинув руки, начала нараспев взывать к давно ушедшим на языке, который уже мало кто из людей помнил.
– Эх, Васька, голова твоя забубенная! – ругалась Марта, резво прыгая через коряги.
Митяй сопел, но тащил разбойника, держа его, словно дитя, на руках перед собою. Царьку это решительно не нравилось, но поделать он ничего не мог. Стоило ему шагнуть пару раз самостоятельно, как в глазах начинало темнеть, а прилечь спокойно и помереть в тишине ему не разрешала магистерша. Две помощницы ее – Рогнеда с Августой, – быстро прочитав над ним заговор на кровь, сунули ему в рот сухой горький корешок, велев жевать, и теперь он языка не чувствовал, зато изо рта текла обильная вязкая слюна, которую приходилось утирать рукавом. Срам, одним словом.
Ведьмы кружились над ним высоко, хлопая крыльями, а Марта все уговаривала:
– Ты нам хотя бы направление покажи, а уж мы не осрамимся!
– А ежели она уж и мне начала глаза отводить? –
– А о таком ты даже думать не смей! – горячилась Марта, но на всякий случай Митяю тоже велела смотреть в оба. – Давай, Митенька, ты у нас тоже простой породы, так что гляди, гадину эту высматривай. А то она разбираться не будет, прихлопнет как мух – и все дела.
– Вот спасибо вам, тетя Марта, – прохрипел Митяй и покосился на замшелую корягу, – дух бы перевести, а то мы уж вон до самых Горелок добежали!
Марта покосилась на заплесневелый лужок и покачала головой.
– Поганое местечко, нехорошее, – и вдруг, прислушавшись к шуму леса, встрепенулась. – Та-ак, отдыхайте, я быстро.
Тотчас с неба упала рядом с Митяем на корягу хищная неясыть, а с кочки на кочку запрыгала длинноносая ворона, шумно хлопая крыльями и простуженно каркая.
Илиодор представлял себе выслеживание и поимку опасных преступников как-то иначе, по-книжному солидно и достойно, что ли. Во всяком случае, без этой сутолоки и гама. Когда Муська второй раз прогнала мимо него длиннохвостого хорька, до него наконец дошло, что этот бедлам неспроста, а вокруг него гоняют одного из приспешников разыскиваемой ведьмы. Вот тогда он и заорал в азарте:
– Хватай его, Муська!
Мимо него пробежала, рискуя угодить под копыта идущих по тракту битюгов, Ланка Лапоткова, и он кинулся вслед за ней, досадуя, что вот уж в который раз он кидается в лес безоружным, в то время как в сундуке ржавеет себе без дела дорогой матушкин подарок – кремневый пистоля. А сейчас на поясе ни черта нет, кроме четырехгранного стилета, который, конечно, опасен в кабацкой драке, но против дубины, например, выглядит просто жалко. «Интересно, – подумал Илиодор, прыгая через широкую канаву вслед за Муськой и Ланкой, – а у них есть дубины?»
Митруха, шельмец, тоже перепрыгнул через канаву и вломился в лес с таким видом, словно в одиночку собирался повязать всю банду.
– А ну вернись домой, щас уши откручу! – попробовал выкинуть его обратно Илиодор, испугавшись за ребенка.
Но пострел не только вывернулся у него из рук, но и припустил так резво, что златоградец только диву дался. Его красная, по уговору даренная Илиодором рубаха мелькала то здесь, то там. Он еще попробовал какое-то время гнаться за пареньком, но вскоре понял, что тот попросту водит его по кругу, как леший, и если так продолжится дальше, то он заблудится, выдохнется и падет, как загнанная лошадь.
– Эй! – закричал он, остановившись. – Есть тут кто-нибудь? Муська! – Потом задумался и более робко поинтересовался: – Госпожа Лана!
Оглядевшись, он обнаружил, что ломать кусты вовсе не обязательно, вокруг имелось множество тропинок, надо просто выбрать, по какой идти. И, как человек разумный, Илиодор выбрал самую широкую, на которой и столкнулся через пару шагов нос к носу с Мытным.
– Не замай! – взревел Селуян, видя, как разгоряченный Серьга собирается сделать из одного златоградца двоих. Сабля сверкнула перед самым носом Илиодора.