Шрифт:
Я не мог вспомнить, как оказался тут. Словно из моей жизни волшебными ножницами вырезали кусок, который всё бы объяснял. Сказать, что я попал, всё равно, что ляпнуть – вода мокрая, ёлка зелёная, колесо круглое. Без подробностей, деталей и штрихов. Роан советовал смириться и жить так, будто и не было этого украденного куска. Ему легко так говорить, сам он угодил сюда ещё ребенком. А мне двадцать семь… или нет…
В этом месте время действовало иначе. Его ход отслеживался по уцелевшим наручным часам, попавшим сюда с горе-хозяевами, да по некоторым настенным экземплярам,
Но время – это не та проблема, о которой стоило печься. Опасаться стоило того, что за окном.
Хорошо, хоть окна в доме бронебойные и неподвластные любому воздействию извне – как механическому, так и магическому. А их каждый день достаточно приходилось на наш дом.
Наш дом. Скорее убежище. Обычная кирпичная пятиэтажка с шестью подъездами, сообщающимися через подвал. Кто проживал в нём до нашего прибытия? До наших прошлых жизней?
Моя жизнь… моя прошлая жизнь…
Я даже не представлял, сколько времени ушло с момента, как я оказался здесь. Может, год, сто лет, а возможно и час. Старался вести счёт дням, но это нелегко, потому как сумеречный туман сжирал утро и вечер, и чертовски трудно было уловить переход новых суток. В конечном итоге, мне уже казалось, что здесь всегда одно время: либо бесконечный день, либо нескончаемая ночь, но такая жиденькая, что и не скажешь, что темно. Всегда сумеречно, с мутно-жёлтым оттенком.
Мне уже и прежняя моя жизнь «до» виделась чем-то вроде сна, от которого я очнулся здесь. Я бы посмеялся над фантазией свыше, да только вид за окном не позволял.
Сбежать… надо было бежать… давно…
– У нас новенький! – объявил Роан, вводя ко мне в комнату парнишку лет пятнадцати.
Щуплый и рослый отрок с заострёнными чертами лица, ну точно лисёнок, заспанно тёр глаза, белобрысые и чуть курчавые волосы топорщились, как если бы голову только что оторвали от любимой подушки.
– Где? – спросил я, хотя вариантов раз, два и обчёлся.
– У третьего подъезда, на ступеньках, – дал разъяснение наш старший, выталкивая явно робевшего пацана на середину комнаты.
И почему всех новеньких Роан тащил ко мне? Я что – добрая нянька для сосунков?
В том, что любой, независимо от возраста сюда угодивший, сосунок, – не обсуждалось. Потому что опыт – нулевой, а натаскивать вынужден либо я, либо Холдар, ну и, разумеется, сам Роан.
Он был у нас старшим, но не по возрасту: в двенадцать лет для него перестала существовать наша былая реальность, теперь выглядел он на двадцать с гаком, даже моложе меня, но здесь оценивалась не внешность, а опыт. А опыта у Роана с избытком.
– Как зовут? – обратился я к новенькому.
Парень перестал сонно щуриться, его глаза всё больше округлялись. Я досадливо отметил, что сейчас у новичка случится «реакция», то, через что прошли все мы (и, наверное, Роан, но никто этого достоверно не знал), а значит, следует убыстряться, не давать ему паниковать.
–
Ещё могло оказаться, что пацан меня не понимал из-за языкового барьера. К нам кто только не попадал, даже немые.
– Аякс, – робко прошептал он.
Хоть свет у нас свечной, а за окном муть, я всё же разглядел цвет его глаз: светло-карие. Приятные.
– Матс, – представился я, затем кивнув за плечо новенького, объявил, – Роан.
Как только я назвался, старший шагнул назад, к дверному проходу. Текущую задачу он выполнил – подобрал и привел «сосунка», теперь на очереди стояли другие задания, в том числе, и прочёсывание периметра здания.
– Садись, Аякс, – устало махнул я в сторону единственного в комнате стула, как только дверь за спиной парнишки захлопнулась. – Предстоит разговор.
– Это розыгрыш? – спросил Аякс, опасливо озираясь по сторонам.
Как я его понимал!
– Если бы. Сядь.
В его взгляде отразилась тревога, а за ней вспышка догадки. Он напрягся и начал пятиться назад, к двери.
– Я… я заложник?..
– Мы все тут заложники.
Я плюхнулся на свою кровать и склонил голову. Мне не нужно было даже ничего говорить и упреждать парня от следующих действий: каждый в свой первый день проходил через три стадии. Страх, ненависть и принятие действительности.
Аякс ломанулся к двери, но её предусмотрительно запер Роан. Не потому, что мы какие-то там мучители, нет. Это было сделано в целях безопасности всего сообщества нашего дома. Если бы новичок вырвался и побежал искать выход, то наверняка бы открыл какое-нибудь окно (а этого ни в коем случае делать нельзя!) или дверь подъезда. Но за пределами дома его ждала бы гибель, и никто бы не пошёл ему на выручку. К тому же, открыв окно или дверь, он бы впустил туман, а это уже гибель для тех, кто бы натолкнулся на него.
Сам туман безвреден, но он проводник тех, кто его насылает.
Подёргав ручку, но, не решившись стучать и тем более орать, белобрысый пацан развернулся и уставился на меня, как на маньяка.
– Сядь. Говорю же, надо поговорить.
Я не смотрел на него, мне и не нужно, уже столько навидался.
Аякс на этот раз послушался, но стул на всякий случай отодвинул подальше от меня.
– Не советую садиться у окна, – заметил я, угадав его нелепый умысел. – И тем более, открывать его.
– А то что? Убьёте? – чуть с вызовом и болью выговорил новенький.
– Убьёт то, что за окном. А здесь ты в безопасности. Пока слушаешься и доверяешь.
Очевидно, слова и тон моей речи его заинтриговали, он сел на стул и, как натянутая струна, изготовился обстрелять меня вопросами. Но я его упредил. Я знал, что ему сказать.
– Понимаю, как всё выглядит для тебя. И знаю, что сразу ты не поверишь, но придётся, Аякс. Я тоже прошёл через неверие. Все мы здесь прошли. Поверь, ни один из нас сюда по своей воле не пошёл бы, да и не шёл. Нас сюда забросило так же, как и тебя.