Ведьмон
Шрифт:
– Что значит снова за своё? Он что опять…? – прикрывая ладонями рот и переходя на шёпот, осторожно выговорила Наталья Фёдоровна.
– Нет. На сей раз не девочка испорченная, нет. На сей раз мальчик поломанный и учительница, оказавшаяся втянутой в его аферу. Ставшая к тому же свидетелем по делу. Ты понимаешь? По уголовному делу! Наш сын у-го-лов-ник!
– Какой кошмар! Что же делать? – начала причитать теперь уже не на шутку перепуганная жена.
– Что же делать? А ничего уже не надо делать. Нужно снова упасть в ноги папе и просить о прощении. И благодарить папу за то, что он сегодня в очередной
В квартире на некоторое время повисла пауза. Затем дверной замок начал медленно проворачиваться, словно в раздумье, а стоит ли, а может лучше ещё подождать и наконец издал характерный щелчок?
Сергей Васильевич толкнул дверь от себя и хотел войти внутрь, но между сыном и отцом мышью пронырнула мать.
– Серёжа, спокойно! Ты взрослый мужчина. Будь благоразумным, пожалуйста, – слегка заикаясь затараторила она.
Когда страсти понемногу утихли, Бурцев уже сидя в домашнем кресле обратился к Олегу, не поднимая глаз. Он тяжело положил голову на правую руку и прикрыл глаза.
– Ну! Расскажи теперь ради чего ты затеял этот спектакль со своими одноклассниками и учительницей? И не забудь объяснить, за что ты избил … Этого… Как его?
– Димона, – наконец раскрыл рот Олег.
– Да, возможно. Хотя мне всё равно как его зовут. Мне нужны твои разъяснения. Я жду!
Было видно, что Олег пытается обдумать свой ответ, но объяснение всё равно получилось неуверенным и сбивчивым.
– Всё должно было пойти не так. Я не хотел. Просто этот козёл поломал все мои планы!
– Поломал планы, говоришь? – снова начал закипать отец и посмотрел на сына. – А ты ему за это поломал рёбра значит?! Да ещё и мозги отшиб, кажется! – продолжил за него Сергей Васильевич.
– Он меня разозлил! Я не хотел! – выкрикнул Олег, но тут же осёкся.
– Быстро отвечай мне, что это за планы у тебя такие наполеоновские были?!
– Я хотел его подставить. Он должен был изобразить разбойное нападение, а я должен был вызвать в этот момент милицию. Вот и всё!
– И, всё?! То есть, ты хочешь сказать, что вот так запросто ты хотел подставить человека под статью? Ты, что совсем умом тронулся? – набрав глубоко воздух, выкрикнул Сергей Васильевич.
Услышав объяснения сына, мать мгновенно вмешалась в разговор.
– Олежа, ты что? Ты это серьёзно? Ты что, сынок? Зачем? Это ты Диму Кораблёва так? За что? Он же хороший мальчик. Растёт без отца. С бабушкой живёт, кажется. Чем он тебе помешал?
– Дима! Хороший мальчик! – передразнивая мать, начал паясничать Олег. – Да мне вообще плевать на этого Димона!
– Постой, постой. Я кажется начинаю кое-что понимать. Это что, опять девка замешана что ли? Ты это так соперников решил устранять теперь, да? – догадался отец.
– Да, какой он мне соперник? Пацан безусый! – ухмыльнулся Олег в ответ на отцовскую догадку.
– Ты у нас зато не по годам усатый! – парировал Сергей Васильевич, едва сдерживая свой гнев.
– Да! Я мужик! А эта дура решила меня специально позлить. Любовь видите ли у них! А сама постоянно на меня исподтишка поглядывает, да глазки строит.
– Боже мой! Какой кошмар! – схватилась
– Понятно, – сдерживаясь из последних сил, продолжил разговор Сергей Васильевич. – С этим твоим Димоном разобрались. Но ведь там ещё двое твоих одноклассников было!
– Как?! Ещё двое?! – воскликнула Наталья Фёдоровна и закатила глаза в потолок.
– Да, мать! Представь себе. Ещё два балбеса!
– Вот именно, что балбеса! – тут же ловко перехватил отцовскую фразу Олег. – Эти двое вообще имеют головы только для того, чтобы шапки свои дурацкие на них носить.
– И, что? Что из этого? Это повод, чтобы и их тоже под статью? – повысил голос отец.
– Ничего. Зато мозгами своими может научаться шевелить, дебилы! Эта школа вообще нашпигована сплошными идиотами! – высокомерно заявил Олег.
Сергей Васильевич решительно поднялся из кресла и нервно заходил по комнате.
– Так. Я больше этого терпеть не в силах. Хватит. Завтра ты в школу не идёшь. Ты вообще больше в эту школу не пойдёшь. Понял? Мать! Собирай ему вещи. Завтра же ты увезёшь его к маме в Саратов. И молчать всем! Не хочу даже слышать никаких возражений!
– Серёжа! А как же университет? Ему же на следующей неделе уже на подготовительные курсы идти надо, – попыталась заступиться Наталья Фёдоровна.
– Университет? Чтобы он там ещё чего похлеще натворил? Нет уж! В военное училище он у меня пойдёт. Вот там и будет его университет. Таких балбесов только армия исправит! К тому же он у нас стратег, как видишь. В армии как раз такие стратеги нужны. Ой, как нужны!
– Серёжа! – попыталась вставить своё слово Наталья Фёдоровна, но тут же была остановлена гулким ударом кулака по крепкому обеденному столу.
– Молчать! Я всё сказал! Завтра же к бабушке. И не дай бог тебе хоть муху там обидеть! Больше я тебя отмазывать не буду.
Река, река. Могущественная река времени! Каким же плавным было её течение ещё вчера. Как ласково она несла в своих водах баловня по имени Олег. И вот неожиданный каскад, изгиб, а за ним уже совсем другое течение подхватывает его, и несёт на острые пороги. Пронесёт ли теперь?
На больничной койке Кораблёв пролежал не долго. Около недели. Врачи диагностировали сотрясение мозга и несколько сломанных и треснувших рёбер. После необходимой терапии с ссадинами и синяками на лице его благополучно отправили на домашнее излечение сроком ещё на две недели.
К его большому удивлению за все эти, казалось бесконечные дни, его ни разу не пришли навестить одноклассники. Однако больше всего его беспокоило поведение Жанны и её внезапно оглохший телефон.
Несколько раз он порывался выйти из дома, чтобы встретить её по дороге из школы, но любимая бабушка каждый раз мужественно преграждала ему путь. Она почти силой загоняла его обратно в постель, требуя соблюдать назначения докторов. Но Димон, данным ему от природы чутьём подозревал, что бабушка знает нечто больше, чем положено ему. И потому он ещё настойчивее продолжал крутить циферблат телефонного аппарата в тщетной надежде услышать голос любимой девушки. Но телефон по-прежнему продолжал лишь длинно и монотонно мычать, обрываясь серией своих коротких однообразных гудков.