Ведьмон

Туруновский Михаил

Слушатели мгновенно отреагировали лёгким смешком, но Олег почти не прерываясь, быстро перешёл на повышенный тон.

– Нет! Я не настаиваю! Если кому-то это нравится, может открыто высказаться. Я жду.

Олег слегка наклонился вперёд и словно радаром просканировал своим острым взглядом каждого из присутствующих. Затем выдержав паузу, он утвердительно кивнул головой, и продолжил уже спокойнее.

– Вот. Теперь вижу, что боль наша общая. И это радует. Тем не менее, прошу высказываться. Давайте, давайте, друзья! Чтож вы поникли? Или я опять должен всё делать за вас?

Заранее

подготовленный спектакль продолжил всё тот же Пашкей.

– А, чё, Олежа? Я думаю надо наказать! А то, чё она борзеет!

Выдав текстовую заготовку, вечный подпевала принял очень деловой вид и тупо уставился на своего хозяина.

– Вот. Правильно Пашкей мыслит. Молодец. Сразу видно настоящий пацан. Не то, что некоторые.

И Олег искоса бросил взгляд на Димона, находившегося дальше всех от него.

– Ты говори, Олег, говори конкретно. Что задумал-то? – спросил наконец Димон, понимая, что молчать ему больше не дадут.

– Так я с вами решил посоветоваться. Со своими друзьями. Или ты мне не друг? А, Димон? Так, как? Друг или нет? – начал напирать в ответ Олег.

– Друг, не друг. Какая разница? Что ты меня как лоха тут разводишь? Скажи прямо. Новая англичанка портит тебе отметки в выпускном журнале, и ты хочешь от неё избавиться. Я угадал? – резче, чем обычно парировал Димон, но тут же пожалел о допущенной ошибке.

Атмосфера отдыха и романтики напрочь лишила его былой осторожности. Расчёт Олега оказался верным, и он получил долгожданную зацепку. Он слегка опустил голову, и сощуренными глазами, исподлобья впился в Димона.

– Вот за что я тебя уважаю, так это за прямоту, Димуля. Только не надо все стрелки переводить на меня. Или она тебе нравится? Ну, скажи честно! Запал, да? Запал? А, что? Она фифа ничего себе. Фигурка не плохая и всё такое, – начал заводится Олег, медленно сползая со своего импровизированного трона.

– Не болтай ерунды, Олегин! Она учительница, хоть и молодая, – попытался плавно сбить накал страстей Димон. – Просто не нужно свои личные проблемы решать чужими руками. Ты же к этому ведёшь? – снова не сдержался он, но отступать было уже поздно.

– Не болтай ерунды? Ну, да! Ты же у нас теперь по девчонкам специалист. Вон как Жанку заарканил! У вас там, как? Всё путём? Надеюсь, вы там уже…

Договорить Олег не успел, так как ему на встречу, сжав кулаки, мгновенно ринулся Димон. Ребята тут же вскочили со своих мест. Однако ситуация явно была просчитана Олегом заранее и он ловко прикрылся Пашкеем, сделав пол шага ему за спину. Было видно, что драка в его планы сейчас не входила. Верный же Пашкей разумеется бросился наперерез нападавшему и жёстко схватил Димона в объятия.

Пламя разгорающегося конфликта, как обычно начали задувать миролюбивые до крайности Женёк и Санёк.

– Ребята! Ну, что вы?! Давайте не будем ссорится! – в один голос начали они умолять скорее Олега, чем Димона.

– Та-а-к, – протянул Олег, подводя незримую жирную черту случившемуся. Он тигром прошёлся между рядами кресел, явно обдумывая тактику наступления, а затем вышел в широкий проход.

– Хорошо, Димон. Хорошо. Можешь идти, если хочешь. Иди! Тебя никто

здесь не держит. Иди! Раз ты мне не друг, можешь катиться к чёрту! Мне трусы не нужны! Раз сдрейфил, то вали отсюда! Кстати, это всех касается.

Олег резко повернулся спиной к ребятам и указал рукой на дверь.

Димон прекрасно понимал, что попался на типичную провокацию. Он так же представлял, что последует за его демаршем в образе труса с этого собрания, если он решится на такой поступок. Соскочить с крючка, который он только что заглотил, теперь ему будет совсем не просто. Момент, когда всё можно было решить обычной дракой, теперь миновал благодаря ловко подобранной Олегом команде. Дальше можно было легко догадаться, что он будет таскать свою жертву на этом самом крючке, постоянно вызывая на открытую конфронтацию, которая ему Димону совершенно была не нужна. Олег будет делать всё, чтобы однажды выставить его трусом в глазах одноклассников, а значит изгоем, лишённым всякого уважения.

Место Дон Кихота в седле его верного коня мгновенно занял дипломат, и Димон продолжил значительно мягче.

– Ладно, ладно. Завязывай, Олег! Погорячились и хватит. Ты вспылил, я вспылил. С кем не бывает?

Мастерски удерживая паузу, Олег оставался стоять спиной к ребятам. Затем он медленно повернул голову и, глядя куда-то в сторону вкрадчиво, выделяя каждое слово, обратился к остальным.

– Может кого-то ещё понос от страха пробил? А? Так вы не стесняйтесь. Дверь открыта. Тут трусам делать нечего!

Всем стало ясно, что Олег теперь ждал извинения от Димона. Извинения, которое позволит Олегу легко манипулировать, загнанным в угол одноклассником. Тем самым, что до сих пор держался слишком независимо от него.

Друзья миротворцы попытались было открыть рты с каким-то собственным предложением, но Олег мгновенно осёк их одним движением, вверх поднятой руки.

В сыром помещении пассажирского трюма повис запах тревожного ожидания. В такие минуты воздух наполняется особым удушающим эфиром, который затрудняет дыхание и одновременно разгоняет поток мыслей. Димон отчётливо понимал, что в эти секунды он должен сделать едва ли не главный выбор в своей школьной жизни. Мысли бешено крутились в его голове. С неимоверной скоростью сопоставлялись аргументы за и против, но решение за него в этот момент принял кто-то иной. Именно он, этот некто невидимый устами Димона вдруг резко и отчётливо произнёс: «Ладно. Проехали. Извини!»

На мгновение ему даже показалось, что он физически ощутил это вмешательство посторонней силы, сопротивляться которой он не имел никакой возможности. Словно этот некто, принявший за него это неожиданное решение, имел в будущем на Димона совсем иные планы. И, как ни странно, Димон вовсе не почувствовал себя в этот момент трусом. Наоборот появилось ощущение единственно верного на тот момент выбора.

Добившись своего, Олег резко повернулся. Его глаза бешено сверкали. Для него это было не повседневной, а большой и очень важной победой. А вот для Димона, даже не столько поражением, сколько началом вновь выбранного пути, на который он только что ступил, ещё не сознавая этого.