Ведро алмазов
Шрифт:
– Брехунец, а ты не врешь, что там было всего три столика?
Никто из них не удосужился предъявить ему претензии, по поводу сгоревшего имущества. Значит, правильные я выводы сделал о стоимости спрятанных в них сокровищ.
В это время в конторку постучали. В окошко заглядывал пожарный в каске.
– Хозяин, там еще кое-что осталось. Мы закончили. Акт будем составлять?
– Сам разберусь! – отмахнулся от них Лупиконь.
А Брехунец, чувствуя, что все равно ему, как ни верти, придется отвечать, старался перевести стрелки на нас.
– Когда Макс еще выносил
– Как Макс? Вчера же приходил один Данила, – перебил его Хват-Барыга. – Ты что-то путаешь, заврался совсем!
– Ничего не путаю. При мне, Макс из цеха со столиком выходил. Я его еще хотел в курилке прищучить, а он мне глаза песком засыпал.
– А столик куда делся? – спросил меня Хват.
Вдруг он хлопнул себя по лбу и обратился к остальным за поддержкой.
– Догадались? Они же, проходимцы были вдвоем, и еще один столик, кроме своего уволокли… Вы понимаете, тот, четвертый?
Остальные, видно было, тоже были понятливые, они быстро усекли, что он имел в виду.
Вот и выскочило в результате недолгой разборки шило наружу. Как я подозревал, так оно и случилось.
– Куда дел, говори!
– Где бриллианты?
– Какие?
Ничего мне не оставалось делать, как сознаваться.
– Я его там, в курилке бросил, а куда его потом Брех дел, я не знаю. Он дурак еще за мною через проходную как угорелый понесся. У Бреха ищите. Чего ко мне прицепились?
– Точно, видела я, – подтвердила жена Коня, – они как сумасшедшие мимо меня пронеслись, а в руках ничего не было.
Я удачно перевел стрелки обратно на Брехунца. Мои показания, плюс показания жены Лупиконя сошлись и не противоречили друг другу.
– Где? – снова схватил Брехунца за шею Конь.
Мозги у всех работали быстро, но быстрее всех у Брехунца. Отгадка так и слетела у него с языка:
– В бочке он! В бочке для окурков. Какой же я дурак, что сразу не догадался!
Мне почему-то показалось, что Брехунец не сейчас до этого допетрил, а знал и раньше. Знает много, а выкладывает про каждого малюсенькими порциями, пока его основательно не прижмут. Что у него за игра, неужели хочет со всех урвать по куску? Так ведь можно и на бобах остаться.
– О господи! – раздался общий вздох облегчения.
– Может не сгорели.
– Курилка снаружи цеха.
– Молодец Брех.
– С вас причитается.
– Скорее!
В отделе сбыта делать больше было нечего. Все столпились у выхода. Но прежде чем открыть дверь на улицу, Конь выхватил у Данилы из рук наш шахматный столик принесенный на обмен, и одним движением мощной руки свернул ему голову. Ножка в мгновение ока отделилась от стола. Никого тайника в ней не было. Последняя надежда была на столик, спрятанный в курилке, в бочке.
И тут забыв про Брехунца вся кампания понеслась на пожарище. Впереди топал копытами Конь, за ним семенил вприпрыжку Хват-Барыга, подволакивала по-женски красивые ножки златогривая Лихобаба, а на пятки ей наступала жгучая брюнетка на тонких каблуках. Брехунец
– Вот скотина, снова менять придется! – на ходу бросил догнавший нас Данила, имея в виду свернутую голову нашего шахматного столика.
Когда мы подбежали к курилке, Конь одним рывком сбросил с бочки обгоревшую дверь на которой рабочие за день до этого забивали козла. Все склонили голову вниз, стараясь разглядеть содержимое. От шахматного столика остались только рожки, да одна обугленная ножка.
Хватательные движения у Лупиконя были развиты лучше всех. А может быть на правах хозяина, он первым сунул в бочку руку? Но схватил он видимо плохо потушенные угли, потому что схватил и обжегся. Тлеющая, дышащая огнем ножка, сделав в воздухе несколько пируэтов, упала на землю рядом с бочкой и рассыпалась на наших глазах. Содержимое тайника лежало перед нами. То, что мы увидели, совершенно не было похоже на прозрачные бриллианты. Перед нами лежала спекшаяся стеклянная сосулька небольшого размера, больше похожая на гроздь из недозрелого зеленого винограда. Веточки только не хватало.
– Спеклись бриллианты! – громко прошептал Брехунец.
Жгучая брюнетка, подошла и ткнув носком туфли перевернула гроздь другой стороной. Две ягоды остались лежать на месте. Одну из них осторожно, носовым платком брюнетка подняла с земли. Она внимательно рассмотрела ее со всех сторон и неожиданно сунула под нос Хвату.
– Тебя кинули, герр Алексей! Это обычное стекло. И даже не горный хрусталь! Вот теперь и решайте господа, кто из вас клал сюда брюлики, а кто стеклянную подделку под них. А я пошла. У меня простой фуры.
Не успела она пройти несколько шагов, как Конь схватил за горло Хвата. Но тот был, хоть и толстый, но уж очень верткий. Не раздумывая долго, он двинул по коленке Коня. Рядом загремела пустая бочка.
На бой двух разъяренных быков смотреть лучше со стороны. Мы отбежали на безопасное расстояние. А бывшие товарищи, а теперь враги, древним как мир способом, выбивали друг из друга показания. Черепушки у обоих были крепкие, так и слышалось – хрясть, хрясть. Пересчитав друг у друга ребра, вбив дополнительно знаний в изобретательные головы, они посчитали восстановленной пострадавшую честь и стряхивали пыль с пиджаков. Поскольку на них издалека с удивлением смотрела толпа набежавшего народа, Хват предложил всем вернуться обратно в отдел сбыта на проходную. Возражений не последовало.
– Я тебя и в Германии достану! – грозился на обратной дороге Конь. – Хорошо, не поверил, половину только сложил в мешочек. Я, значит, камешки положил, а он подлец – стеклышки. И когда только успел стащить?
Да ты сам подлец, – возмущенно зашипел идущий впереди Хват, – я свои камни всю жизнь собирал, и то не догадался их подменить, а ты свои спер на заводе и меня еще решил надуть. Накось – выкуси. Я тоже не последние положил. И не строй из себя невинность, стеклышки там не мои, а твои.