Век сурка
Шрифт:
— И он был зеленый, — согласился Виталий.
— Фильм хороший, — сказал Дмитрий Борисович. — И вы, как впечатлительный молодой человек…
— Не такой уж я и впечатлительный.
Дмитрий Борисович заглянул в разложенные на столе бумаги.
— Да, верно, — согласился он. — Впрочем, особо впечатлительные к нам работать и не идут. Или отсеиваются на самых ранних этапах, чего с вами, как мы видим, не произошло. Ну и какие у вас соображения по этому поводу?
— Я-то думал, у вас будут какие-то соображения.
— Вы думаете, что живете
— Мелькала у меня такая мысль, — признался Виталий. — Проблема, понимаете ли, в том, что я начал видеть программный код до выхода фильма, и теперь его сюжет лег на мой жизненный опыт и подтвердил некоторые мои… опасения.
— И когда это у вас началось?
— Пару лет назад.
— А фильм вышел в этом году. Несостыковочка.
— Она самая.
— Но, на самом деле, я не вижу в этом большой проблемы, — сказал Дмитрий Борисович. — Или это мешает вам целиться?
— Не мешает, — заверил его Виталий.
— Тогда это, возможно, всего лишь небольшой дефект зрения, — сказал Дмитрий Борисович. — Дальтоники, например, всю жизнь живут, не различая цветов и н видя мир таким, каким его видим мы, а у вас всего лишь небольшие сложности с восприятием, возникающие время от времени. Которые вы сами можете контролировать. Вы ведь можете?
— Могу.
— Ну и вот.
— То есть, вы не видите с этим проблем, несовместимых с продолжением моей службы?
— Откровенно говоря, не вижу, — сказал Дмитрий Борисович. — Какая-либо из них вызывает у вас желание взять, к примеру, дробовик, прийти на работу и всадить заряд дроби в живот своему непосредственному начальнику, а потом пройтись по коридору, расстреливая коллег?
— Нет, разумеется.
— Тогда вы можете продолжать службу, — сказал Дмитрий Борисович. — Тем более, у нас дефицит кадров. Но, на всякий случай, я рекомендую зайти ко мне еще хотя бы пару раз.
— Вы уверены?
— Абсолютно, — сказал Дмитрий Борисович. — Вы знаете, где я проходил практику? Я Наполеона видел. Я Александра Македонского вот этими самыми руками в смирительную рубашку запихивал. Я Ленина к кровати привязывать помогал, а он требовал, чтобы ему броневик вернули. По сравнению с этим, ваши проблемы — и не проблемы вовсе, и тот факт, что вы сами в себе сомневаетесь, говорит как раз в вашу пользу. Настоящие…э… проблемные люди никогда в себе не сомневаются.
— Понятно, — вздохнул Виталий. — А если я вас скажу, что могу не только видеть программный код, но и менять его?
— А вы можете такое сказать?
— Собственно говоря, я только что это сделал.
— И что происходит, когда вы меняете программный код?
— Меняется мир вокруг меня.
— И это видите не только вы?
— Разумеется.
— Отлично, — Дмитрий Борисович скрестил руки на груди. — Поменяйте что-нибудь прямо сейчас.
— Вы уверены?
— Вполне.
— Хорошо, — Виталий снова прищурился и его руки запорхали в воздухе.
— Прокомментируйте, пожалуйста, что вы сейчас делаете, — попросил
— Вношу изменения.
— Но как?
— Печатая на виртуальной клавиатуре.
— На воображаемой?
— Пусть так. Я могу вызвать ее по желанию.
— Только когда прищуриваетесь?
— Разумеется.
— И как она выглядит?
— Как обычная клавиатура, только зависшая в воздухе, — объяснил Виталий. — Раскладка qwerty.
— И когда мне ждать результата?
— А уже, — Виталий щелкнул по воображаемой клавише ввода.
Монитор на столе психолога исчез. Вместо него появился телевизор "рубин", старый, с вращающимся регулятором звука, шестью кнопками и ручным поиском каналов.
— Духовно близкие предметы, — пояснил Виталий. — Очень простая замена.
Дмитрий Борисович дотронулся до телевизора, нажал кнопку включения и уставился на транслирующий серую муть экран. Разумеется, телевизор не был настроен.
В следующий миг он выхватил из верхнего ящика стола пистолет и направил его в лицо своему посетителю.
— Зачем вы распылили в моем кабинете галлюциногенный газ?
— Я ничего не распылял, — сказал Виталий и еще раз хлопнул по кнопке ввода.
Пистолет в руке психолога изрядно потерял в весе, превратился в пластмассовый и приобрел веселенькую расцветку. От неожиданности Дмитрий Борисович потянул за спусковой крючок, вырвавшаяся из ствола струйка воды полетела в лицо посетителя.
Виталий легко уклонился.
— Простите, — пробормотал Дмитрий Борисович. — Рефлексы.
— Понимаю, — сказал Виталий. — Ничего страшного, в меня стреляли из вещей и похуже этой.
— Так это…
— Это реальность, — сказал Виталий. — И я понятия не имею, что мне с ней делать. думал, может быть, вы подскажете.
— Так сразу не подскажу, — сказал Дмитрий Борисович. — Тут консилиум нужен. С участием вашего непосредственного начальника, разумеется. И не только его.
— Нет, — вздохнул Виталий. — Это не поможет.
— Но вы же понимаете, что я не могу оставить это просто так. С этим надо что-то делать…
— Угу, — сказал Виталий. — Я понимаю, что с этим вы мне помочь не сможете. И со странными снами тоже. Но все же вы развеяли некоторые мои сомнения относительно моей профпригодности, за что я вам благодарен…
— Я должен доложить наверх….
— Разумеется, — сказал Виталий и еще раз щелкнул по кнопке ввода…
***
…кабинет был залит солнечным светом. Через слегка приоткрытые окна в него проникал теплый летний воздух и легкий аромат выхлопных газов, характерный для центра города. Откуда-то из соседнего переулка периодически доносились звуки автомобильных гудков.
Психолог оторвал взгляд от монитора и посмотрел на молодого человека. Высокий, короткостриженный, атлетически сложенный, со здоровым румянцем на лице. В этот кабинет довольно часто приходили именно такие люди.