Великан

Замчалов Григорий Емельянович

Я думаю: «Вот когда она опозорила меня! Это она на пироги прибежала, как будто голодная. Теперь вся школа будет знать. Хоть бы догадалась поздравить Ваню!» Нет, стоит у двери и молчит. Одна девочка позвала ее к нам — она ничего ей не ответила. Ванина мать хотела посадить ее за, стол — она покачала головой, как немая, и подошла к Анне Ивановне. Тут она совсем задохнулась. Ни слова не может выговорить. Наконец одними губами прошептала:

— Я… прочитать. Вы меня только спросите.

— Что, деточка? Я не понимаю, что тебя спросить?

—

Чтобы я прочитала. По книжке. Я умею.

— Ах, вон что! Ну, хорошо. Только у меня с собой нет… Ваня, твой букварь далеко?

Клавдя подала ей свою книгу, но это оказался не букварь, а настоящая, с мелкими буквами.

— Нет, деточка, эта тебе не годится. Тебе надо полегче.

— Ничего, я и по этой могу.

В комнате все засмеялись. Я прямо не знал, куда спрятаться от стыда. Клавдя взяла книгу, открыла рот. Она еще ничего не сказала, а все уже опять засмеялись. Анне Ивановне самой смешно было, но она все-таки остановила их:

— Тише! Дайте девочке почитать.

Ребята притихли. И вдруг я услыхал, как наша Клавдя начала бойко вычитывать. Как трещотка: та-та-та-та. Я встряхнул головой, думал — ослышался. Нет, и другие ребята тоже все рты поразинули. Даже Анна Ивановна удивилась:

— Ой, какой ты молодец! Тебе сколько лет-то?

— Семь. Я и писать умею и складывать. Мы с дядей Мишей вместе учились, каждый вечер. А еще я стихи сочинила, сама.

— Да что ты говоришь! А ну, прочитай! Или ты наизусть помнишь?

Клавдя взяла свою книгу, обеими руками протянула Ване и напамять прочитала настоящий стих:

Мы счастливей всех на свете,

Потому что — в СССР.

Ваня, вот тебе подарок

От Молчановой от Клавы,

Чтобы ты его читал

И заботы бы не знал.

Ух, что тут поднялось! Все захлопали в ладоши. Клавдю чуть не разорвали на куски. Каждый тянул ее к себе. Анна Ивановна не отходила от нее весь вечер. Когда кончили, она запахнула ее в свою шубу и так повела к нам домой. Я пришел, они сидят с мамой и тятей. Анна Ивановна гладит Клавдю по голове и говорит:

— Ну вот, Клава, если тебе так хочется, то завтра же можешь приходить в школу.

Тайное место

В поле стоял походный вагон. Возле него была вырыта четырехугольником узкая канава. В ней как раз умещались ноги до колен. Получалось, как будто со всех сторон скамьи, а в середине стол, покрытый зеленой травой. Вся бригада завтракала. Слева от меня сидел мой папа, справа — Володя «С места не сойти».

В середине завтрака подошла кухарка. Колхозники заговорили про обед, стали жаловаться: мясо надоело, хоть бы рыбки сварили. Она говорит: рыбы взять негде; пускай наловят, тогда она сварит. Тут Володя возьми и бухни:

— Хотите, мы вам наловим рыбы?

Я его незаметно толкнул в бок. Дедушка Савелий тоже хотел его выручить. Он сказал, что теперь на целую бригаду

не наловить: рыбы с весны-то мало было, а теперь и вовсе повыловили всю. Но Володю уже нельзя было удержать.

— Мы, — говорит, — с Петей наловим. Мы такие места знаем: ловить — не переловить. Что, не верите? Вот с места не сойти!

Папа сердито спросил меня, правда ли это. Я промолчал. У меня язык будто приклеился. Неловко же про своего товарища, с которым ты вместе пришел, сказать: «Не верьте ему, он натрепался». А Володя разошелся, кричит кухарке:

— Тети Катя, завтра готовь для ухи все! У тебя сковородка есть? Мы и на жарево принесем.

Когда все разошлись, я начал ругать его, а он и мне то же самое:

— Чего ты? Я и правда знаю. Вот с места не сойти! Что, не веришь? Ну вот увидим!

Мы взяли из дома четыре вентеря. Тащили их на себе два километра, все взмокли. Володя был за командира. Он привел меня на озеро. Мы взяли в кустах лодку и поехали. Один вентерь он поставил на середине, между двумя пучками камыша.

— Вот. Тут самые караси. Полно ведро будет — с места не сойти!

Вынул из кармана кусок хлеба, покрошил в воду. Из другого кармана вынул банку с червями. Кидает их по одному и бормочет себе под нос:

Ловись, ловись, рыбка,

Ложись тут, как в зыбку.

Ни много, ни мало—

Сорок штук попало

Вам на похлебку,

Нам на уху.

Остальные вентери мы расставили в разных местах. Он каждый раз крошил в воду хлеб, кидал червей и бормотал свою приговорку.

Когда шли домой, он велел мне сказать нашим, чтобы они завтра тоже готовились уху варить. Я только рукой махнул. «А ну тебя! — думаю. — Как мы теперь в бригаду покажемся? Еще хотели на комбайн проситься».

Вечером подул холодный ветер, нагнало тучи. Я надел фуражку, сапоги, пиджак, Володя — полушубок. На всякий случай захватили удочки и еще червей: мало будет, так пойдем на речку удить.

Пришли на озеро, сели в лодку. Он все время шептал свою «Ловись, ловись, рыбка». Первым делом выехали на середину. Он вытащил один кол, приложился к нему ухом и тихонько засмеялся.

— Слушай, слушай! Ох, и рыбы! Зачем ты ведра оставил на берегу? Во что мы теперь класть будем?

Стали потихоньку вытаскивать. Я тоже услыхал, как рыба трепещет. Показался первый обруч. Я схватил его и потянул к себе. Вдруг Володя вскрикнул:

— Ой, лягушки! Они нам бородавок насажают.

Я увидел на сетке двух жаб, огромных, зеленых. Немного подальше сидели еще. Мы насчитали их девять штук. А рыбы ни одной. Поехали к другим вентерям — там то же самое. Во всех четырех сетях мы наловили тридцать три большие лягушки и три маленькие горбатые рыбки. Вылавливать их надо было руками, потому что жабы напутались и прыгали, как собаки. А станешь вытряхивать, они лапами держатся за сетку. Володя трусил их. Он сперва стоял в стороне и только кричал: