Великан
Шрифт:
— Ага, — сказал великан без особой радости. — Не знаю, что я.
— Ну, ты можешь поселиться рядом со мной. Будем гулять, говорить… Ладно, прогулки я особо не люблю. Но поговорить можно. Да уж, я тебе не эта Нора, но… — Она замолчала и заговорила лишь спустя минуту. — Слушай, я… В общем… Я бы не выжила, если бы не ты. Я хочу сказать… — Она запнулась на полуслове. — Я… Кхм… Да. Я бы не выжила.
— Теперь все хорошо, Мия, — сказал великан. — Ты жива. И мы, должно быть, совсем близко к границе. Так ведь?
— Не знаю. Я пока не поняла, где мы. Но вряд
— Я плохо помню, — соврал великан. — Я кинулся на них и… Я плохо помню.
— Не переживай. Ты просто защищал меня, вот и все.
Этим своим словам она почему-то сильно удивилась. Растягивая их по слогам, она в голове снова повторила сказанное и посмотрела на своего спутника как-то по-новому.
— Ладно, — сказала она через пару минут. — Идем из Северного Королевства. Не знаю куда, но идем.
Глава двенадцатая: Голова великана
Они шли прямо по тракту, ни от кого не скрываясь. К тому моменту они уже успели пройти мимо трех городов, и никто их не узнавал, хотя путников по дороге попадалось немало. Великану было так странно, что он может вот так просто идти по людным местам, и никто его не боится, никто от него не убегает. Конечно, он все еще был невероятно высок, и люди косились на него, но скорее с удивлением, нежели со страхом. Тем не менее на людей он смотрел мало — задерживал взгляд на их лицах на секунду или на две и перемещал его обратно к дороге. Иногда ему казалось, что на него смотрят недобро. Тогда он хмурился и напрягался, готовясь дать отпор, если будет нужно, — но то была всего лишь игра его собственных мрачных фантазий, и никто на них, конечно, не нападал.
Мия продолжала лежать у великана на спине. Она много спала и иногда протяжно стонала — рана все болела. Просыпаясь, она просила великана опустить ее на землю и разминала затекшие ноги, после чего запрыгивала обратно, и они продолжали путь. Когда мимо проезжали экипажи или проходили хорошо одетые люди, в Мии уже загорался былой пыл. Она и не думала о том, чтобы попытаться кого-то ограбить. Конечно, отчасти это было из-за того, что великан уже не в состоянии справиться с подобным делом, но не только из-за этого: в Мии появилось какое-то ощущение, которое она сама с трудом понимала — будто бы ей стало спокойнее.
Когда они проходили мимо небольшой деревушки, Мия заметила, как дети, что игрались у самой дороги, с удивлением показывали на великана пальцем и что-то восклицали.
— Тебя они не бесят? — спросила она великана.
— Что? — сначала не понял он, но, бросив взгляд на детей, осознал, о чем она говорит. — Нет, мне все равно.
— В любом случае еще немного, и ты будешь совсем обычного размера. Тогда никто уже не станет тыкать в тебя пальцем! Только вот я не знаю, что еще нужно сделать, чтобы ты стал еще меньше…
— Забудь, Мия, — сказал он.
— М? В смысле — «забудь»?
— Я уже не хочу ничего делать, чтобы становиться меньше. Кажется, я больше не хочу
— Что? — удивилась Мия. — Но это ведь твоя мечта!..
— Уже нет. Ты была права, когда говорила, что не так уж и хорошо быть человеком.
— Подожди… — смутилась Мия. — И ты только сейчас решил меня послушать? Когда так близок?..
— Я только сейчас до конца это понял.
Они замолчали и продолжили идти вперед. Однако Мии после этого разговора сделалось как-то не по себе. Неожиданно к ней вернулось чувство стыда, и она покраснела, сделавшись похожей на провинившегося ребенка.
— А ну-ка подожди, — сказала она через минут десять, когда они ушли от деревни и проходили мимо большого поля, усеянного яркими красно-желтыми цветами. — Остановись.
Великан остановился. Мия сползла на землю и встала прямо перед ним.
— Слушай, — вздохнула она. — Я хочу тебе кое в чем признаться. Когда мы встретились, и я пообещала сделать тебя человеком… Я соврала тогда. Я и не знала, что ты будешь уменьшаться. Просто использовала тебя, чтобы заработать денег, и… В общем, вот так.
Великан некоторое время просто смотрел на нее, потом сказал:
— Я уже догадался, Мия.
— Что? Но почему ты ничего не говорил мне?
— А о чем тут говорить? Обещание ты ведь все равно выполнила.
— Но я врала тебе столько времени! Тебя что, это не злит? Если ты все понял, то почему продолжал помогать мне?
— Ты не знала, как сделать меня человеком, но у тебя все равно получилось. Только я, Мия, перестал этого хотеть. И я не знаю, что мне вообще теперь хочется. Кроме того, чтобы у тебя все было в порядке. Если бы я не оставил карету… Но я не мог ее не оставить, Мия.
— Да забудь ты про карету! — раздраженно воскликнула она. — Ты, по-моему, до сих пор ничего не понимаешь. Слушай… Мы ведь не друзья. У друзей все по-другому: они поддерживают друг друга, а не используют. А я тебя использовала, потому что ты большой и сильный. А еще наивный. Тебя было легко надурить. Слышишь?
— Мия, я правда не понимаю… Ты все равно многому меня научила. Даже если того не хотела.
— Чему это я тебя научила? — фыркнула она. — Тому, что все люди — дерьмо?
— Тому, что в людях нет ничего такого, чтобы хотеть стать человеком.
— А твоя Нора? Если бы ты мог жить с ней рядом, ты бы хотел стать человеком?
— Она не моя, — поморщился великан. — Нет, уже не хотел бы.
— Почему? Она ведь самый добрый человек, которого ты видел, — ты сам об этом говорил!
— Может, и добрый. До поры до времени. Со всеми так.
— Это из-за меня ты так говоришь?
— Я и сам видел много людей. Просто раньше я думал меньше.
— Но ты же видел не всех! Может, большинству нельзя верить, а просто хороших людей, которые ни разу в жизни не помышляли ни о каком зле, и вовсе не существует… Но ведь все-таки есть такие, кому можно довериться. Я всю жизнь не могла никому поверить, и… Если ты стал таким, какая я, то почему остаешься со мной? Я что, добрая? Почему со мной ты возишься столько времени?