Великая надежда
Шрифт:
Рано или поздно надо было прыгнуть. Эллен знала, что у нее больше нет времени. Знала, что скоро надо будет прыгнуть. Все превратилось в один-единственный разбег. Отец и мать, консул и Франциск Ксаверий, набережная и урок английского, бабушка, полковник и грабители в засыпанном подвале, мертвая лошадь, костер у пруда и эта последняя ночь. Эллен тихонько закричала от радости. И опять ей захотелось крикнуть им всем в лицо: это просто разбег, где-то там начинается синева. Не забудьте прыгнуть! Письмо она держала, как щит.
Она словно летела в последний раз на старенькой карусели. Грохотали
Ослепленная, она смутно различала толпу фигур, мечущихся взад и вперед, бревна, орудия и серо-зеленую взбаламученную воду. Здесь царил непоправимый беспорядок. Но за ним начиналась синева.
И снова услыхала Эллен пронзительный, испуганный вопль чужих солдат, а над собой увидала лицо Георга, но светлее и прозрачнее, чем раньше.
— Георг, моста больше нет!
— Мы построим его заново!
— Как он будет называться?
— Мост Великой надежды, нашей надежды!
— Георг, Георг, я вижу звезду!
Устремив горящие глаза на разбитый остов моста, Эллен перескочила через вырванный из земли, торчащий в воздухе трамвайный рельс, и не успела сила тяготения притянуть ее обратно к земле, как ударивший снаряд разорвал ее на куски.
Над пылающими мостами стояла утренняя звезда.
Александр Белобратов. Роман Ильзы Айхингер «Великая надежда»
"…раскрыть сию книгу и снять печати с нее…"
Эта книга написана пятьдесят лет назад и повествует о событиях, которые для большинства читателей — далекое прошлое. Она написана человеком, для которого это прошлое было настоящим и останется таковым навсегда, до тех времен, когда «времени больше не будет».
В 1948 г. молодая и никому неизвестная писательница Ильза Айхингер (род. в 1921 г.) опубликовала свой первый роман. Действие в нем разворачивалось в Вене, австрийской столице, охватывая около шести лет — с 1939 по весну 1945 года. Айхингер рассказывала о том, свидетельницей чего ей пришлось стать, ей, дочери «арийского» отца и «неарийской» матери, ей, много испившей из чаши страха и унижения. Приметы «обыкновенного фашизма» обозначены в романе с достоверностью летописи: свидетельства о расовой неполноценности с подсчетами «правильных» и «неправильных» предков, желтая звезда — знак отверженных, отмеченных «несмываемой печатью», спасительные, но — увы — столь немногочисленные заграничные визы как пропуск в землю обетованную, система тотальной слежки и запретов (на профессию, на учебу, на свободное перемещение, даже на право держать в доме животных), депортация в лагеря смерти.
И все же эта книга неизмеримо больше, чем свидетельство очевидца, чем документ самый точный и достоверный, каким был дневник Анны Франк, какими
Мир романа Ильзы Айхингер имеет свое устройство, свои эстетические законы. Автор пишет книгу в ту пору, которую Теодор Адорно обозначил как время «литературы после Освенцима». Поэзия должна была вновь обрести, нет, завоевать право — на слово, на звучание, право, утраченное людьми перед лицом «зверя из бездны», пробужденного их равнодушным безмолвием и шествовавшего под их восторженный рев. В статье «Призыв к недоверию» (1946 г.) Айхингер требует от своих современников недоверия к самим себе, к тому в человеке, что «допускает зверя».
Лишь онемевшее слово, лишь беззвучный крик и оглушительный шепот способны проникнуть сквозь стену, окружающую наше «я». Айхингер не включает в свою книгу документальных, душераздирающих сцен насилия над людьми, отказывается от описания того, как функционировала кровавая мясорубка фашизма. В центре романа — история Эллен, совсем еще девочки, но девочки с недетской душой, которую люди и время раздирают на части. Эллен обитает на границе миров: она еще ребенок, но уже и взрослая: она принадлежит одновременно и к гонителям (сцена с военным патрулем, которым командует ее отец), и к гонимым (ее родственников и друзей преследуют, унижают, увозят на смерть); она — христианка (символ рождественской звезды и история страстей Христовых составляют глубинное основание образа Эллен) и иудейка (звезда Давида и ветхозаветная символика пронизывают ее историю); она — жительница Вены и обитательница символического, библейски-всемирного пространства. Автор создает книгу, в которой страх и вера, надежда и боль, любовь и смерть переплетаются друг с другом, сотканные из жизненных нитей конкретных, достоверно обрисованных персонажей и из апокалиптической пряжи вечности.
Нет нужды, вероятно, раскрывать читателю потаенный смысл тех или иных эпизодов книги, обращать его внимание на лейтмотивные символы «Великой надежды» (яблоко, звезда, мост, синева, граница и мн. др.) — роман вполне может быть прочитан на самых разных уровнях, и путь вовнутрь, в мир «другого», способен стать и путем в собственное «я», а может остаться в пределах скольжения по сюжетной поверхности.
«Книги имеют свою судьбу…»
Этим романом Ильза Айхингер, ныне — классик современной австрийской литературы, автор многочисленных прозаических и стихотворных сборников (среди них — знаменитая новелла «Зеркальная история», отмеченная в 1952 г. престижнейшей литературной премией «Группы 47»), открыла первую страницу послевоеннной немецкоязычной прозы, сняла печать молчания с уст писательского поколения Генриха Бёлля, Пауля Целана, Ингеборг Бахман.