Шрифт:
Альфред Ван Вогт
Великий судья
Перевод с англ. П.Касьяна
– Решение суда, - провозглашал рэд, по делу Дугласа Айрда, обвиненного в попытке государственной измены, от 2 августа, следующее...
Дрожащими пальцами Айрд повернул рукоятку, увеличивая громкость. Последующие слова трубным гласом обрушились на него.
Вышеуказанный Дуглас Айрд не позднее, чем через неделю, считая с сего дня, то есть, 17 сентября 2460 года, должен быть отправлен на ближайшую патрульную станцию, где его надлежит поместить в преобразователь, посредством которого и предать вышеназванного Дугласа Айрда смерти...
Щелк!
Выключая
Айрд совершил фатальную ошибку, разглагольствуя в кругу "друзей", что простой человек, такой, как он, Дуглас Айрд, мог бы править не хуже, чем безнравственный Великий Судья. Он утверждал, что человек, хорошо знающий нужды людей, мог бы издавать куда более удачные указы. А затем с неменьшим самозабвением Айрд распространялся, как изрядно он преуспел, перенося нервные импульсы цыпленка в нервные импульсы собаки.
Позже он пытался представить свое открытие как доказательство того, что сам он находился в состоянии умственного расстройства. Однако судья объявил его довод не относящимся к делу, несущественным и смехотворным. Судья отказался даже слышать об открытии и заявил холодно:
– Официальный научный эксперт Великого Суда вызовет вас в должное время, и вы представите ему свое изобретение с соответствующей документацией.
Айрд мрачно надеялся, что эксперт вызовет его со дня на день. Ему и в голову не пришло, что бумаги и инструменты могут быть уничтожены. Содрогаясь, он отверг столь открытую форму неповиновения. Контроль Великого Суда за общественной жизнью был столь всеобъемлющим, что преступникам предоставлялась возможность пребывать на свободе вплоть до дня их казни. Это неоднократно подчеркивалось отделом пропаганды Великого Суда как доказательство, что цивилизация никогда прежде не достигала столь высокого уровня свободы. Что, однако, вовсе не означало, что можно испытывать терпение Великого Суда уничтожением открытия. Айрд был глубоко уверен, что к нему применят куда менее цивилизованные методы, попытайся он выкинуть такую шутку.
Сидя в своей квартире, битком набитой всевозможными современными удобствами, Дуглас Айрд тосковал. Он проведет последнюю неделю жизни так роскошно, как только пожелает. Это была последняя изощренная интеллектуальная пытка быть свободным, чувствовать, что можно попытаться бежать в любое время. Однако он знал - бегство невозможно. Едва только он влезет в свой реактивный хоуп, тот устремится на ближайшую патрульную станцию, повинуясь сигналу, переданному преследователями через регистрационную пластинку, укрепленную в аппарате. Одновременно его машина начнет издавать длительный вибрирующий звук, уведомляя корабли патруля о его перемещениях.
Тысячи подобных устройств следили за ним. Электронный прибор, прикрепленный к его руке, начнет жечь тело, постепенно увеличивая напряжение.
Итак, скрыться от закона Великого Суда было абсолютно невозможно.
Айрд тяжело поднялся. Надо было подготовить все материалы
Айрд застыл на пороге своей лаборатории. Внезапно его осенила грандиозная идея, заставившая вздрогнуть. Он прислонился к дверному косяку, затем медленно выпрямился.
– Вот оно!
– громко произнес Айрд. В его голосе, низком и сильном, прозвучали одновременно сомнение и надежда. Надежда человека, выздоравливающего после ужасной болезни. Дуглас Айрд свалился на ковер, лежащий на полу лаборатории, бормоча себе под нос порядок проведения эксперимента.
Особый научный эксперт Джордж Моуллинс, едва войдя в здание Великого Суда, немедленно попросил аудиенции у Великого Судьи.
– Передайте ему, - заявил он Верховному Приставу Суда, что я должен сообщить об очень важном научном открытии. Великий сразу поймет, насколько это важно, если вы просто скажете: "Категория АА".
Ожидая, пока его позовут, научный эксперт привел в порядок свои инструменты для транспортизации, а затем начал лениво рассматривать купол величественного приемного зала. Сквозь прозрачную его стену он мог любоваться цветущими садами. В обилии зелени эксперт заметил мелькнувший край белой юбки, которая напомнила ему о слабости Великого Судьи, державшего в своем гареме по крайней мере семь царственных красавиц одновременно.
– Прошу вас, сэр, Великий Судья ждет вас.
Мужчина, сидящий за письменным столом, выглядел лет на тридцать пять. Только глаза его и рот казались более старыми. В полном молчании глаза бессмертного, вечно юного Великого Судьи внимательно изучали посетителя.
Последний же не терял времени зря. Едва только дверь за ним закрылась, как он нажал на кнопку, и тонкая струя газа ударила в лицо Великого Судьи. Не издав ни звука, он осел в своем кресле.
Посетитель действовал спокойно, но молниеносно. Он подтащил безвольное тело к своему чемоданчику с инструментами, стащил с Великого Судьи одежду. Быстро обработал тело судьи принесенной с собой жидкостью и начал прикреплять к нему провода. Затем прикрепил провода к своему телу, лег на пол и включил активатор.
С того самого дня, когда Дугласу Айрду удалось перенести нервные импульсы цыпленка в мозг собаки, его мучил вопрос - насколько полной и совершенной была эта трансформация.
Личность, не мог не согласиться он с собой, это структура сложная. Прошло довольно много времени, прежде чем он убедился, что наконец передал в чужое тело свои специфические нейроимпульсы.
Возможно ли, чтобы интеллект переходил из одного тела в другое посредством обмена нервной энергии двух тел? Обмена, при котором каждая ячейка мозга пропитывается мыслями и мечтами чужого тела? И обмена столь совершенного, чтобы одна личность была полностью перенесена внутрь другой?
Тот факт, что собака действовала подобно цыпленку, сам по себе еще не был неопровержимым доказательством. В нормальных условиях ему надо было бы провести целую серию тщательно подготовленных экспериментов, прежде чем приниматься за разумных существ. Однако у человека, приговоренного к смерти, слишком мало остается времени, чтобы думать о риске. Два дня тому назад, когда научный эксперт вызвал его для ознакомления с открытием, Айрд усыпил этого человека и осуществил небывалый эксперимент.