Великий Волшебник
Шрифт:
Объективно это ничего не доказывало, потому что никто не мог сказать, в какой половине девушки находятся — зазеркальной или предзеркальной. У каждой было свое Предзеркалье и Зазеркалье.
Большинством голосов все-таки решили перебраться в ту половину, где надписи будут нормальными для двоих. Зеркальная Валя согласилась с мнением большинства, а равно и с тем, что для удобства общения именно ей следует сменить имя. Она сама предложила именовать себя Анти, во-первых, потому что похожее сочетание звуков есть в имени Валентина, а во-вторых, потому что это сочетание звуков означает противоположность.
После
Тройка, для которой эта сторона была нормальной, отправилась к лифту. Вторая тройка принялась экспериментировать дальше, заранее зная, что удовлетворить всех не удастся. Ибо пройдя в Зазеркалье, которое будет для этой тройки своим, она встретит свое материализованное отражение, для которого эта сторона будет чужой.
В промежутке между раздвоениями Вали пытались справиться с головокружением, а Лены раздумывали над коллизиями, возникающими из того факта, что отражение не существует в зазеркальной реальности до тех пор, пока оригинал не пройдет сквозь зеркало. Но после этого отражение помнит то же самое, что и оригинал, хотя далее они живут самостоятельной жизнью.
Простейшую коллизию одна из Лен решила проверить. Она вышла в колонный зал, в ту его часть, которая из зеркального не видна, развязала поясок своего платья и бросила его на пол. Потом она вернулась в зеркальный зал, прошла через зеркало и вместе с возникшим двойником отправилась туда, где бросила поясок. Никакого пояска там не было. Тогда обе Лены прошли через зеркало снова и уже вчетвером вернулись в колонный зал, где преспокойно лежал поясок. Затем все четверо ударились в спор, кому же он должен принадлежать, ибо все четыре Лены доподлинно знали и помнили, как бросали здесь этот предмет — хотя трое из них в то время еще не существовали в реальности.
Спор этот быстро зашел в тупик, и четыре Лены договорились путешествовать дальше вместе, а поясок сделать переходящим символом.
А вывод был таков. Предзеркалье и Зазеркалье могут повторять друг друга с идеальной точностью, но лишь до тех пор, пока в Зазеркалье н окажутся люди. Ибо хотя люди в Предзеркалье и Зазеркалье будут одни и те же, жить и действовать они станут по разному, и принцип отражения нарушится.
А люди в Зазеркалье уже проникли.
Берег
Лену притягивал девятый этаж. Но прежде Валя попробовала вернуться на нулевой. Безрезультатно.
— Теперь точно не выпустят, — уверенно сказала Лена.
— Почему? — спросила Анти, хотя сама прекрасно знала, почему.
Что будет? Валя и Анти представили, а Лена тем временем нажала «+9». Лифт взмыл вверх. На девятом был пластик и неоновые лампы в длинном коридоре. По одной стороне через каждые десять метров располагались двери лифтов, а по другой через каждые три метра имелись другие двери. За этими дверьми находились совершенно одинаковые купе с четырьмя полками и столиком. Вместо окна в каждом купе было зеркало. От приближения оно не темнело и ничего сквозь себя не пропускало.
Зато двери лифтов гостеприимно распахивались, стоило к ним приблизиться.
При движении по коридору на девятом этаже чувствовался какой-то неуловимый изгиб, и Лена заподозрила, что этот коридор тоже кольцевой, как и тот, что был на нулевом этаже — так что неизвестно было, сколько нужно идти, чтобы найти выход из этого кольца. Чувствовалось влияние факельного тоннеля на нулевом этаже — тот был построен наподобие перстня: кольцо и зал с барельефом и лифтом вместо камня. Но тут все оказалось иначе. Минут через десять ходьбы на месте очередного лифта девушки увидели эскалатор, ведущий вверх.
— Туда? — спросила Анти. Это была уже не та Анти, которая изобрела себе такое имя. Это было ее очередное отражение, и было оно не зеркальной, а точной копией Вали. Но различить их было можно без труда — Валины волосы с утра были заплетены в косу а Анти по настоянию Лены их распустила.
— Туда? — спросила Анти, показывая на эскалатор. — Погоди, сказала Лена и повела подруг дальше. Теперь она шла, считая лифты. Валя и Анти все время удивлялись, почему они совсем не устали, хотя целый день бродили сначала по лесу, а потом по лабиринтам и залам, и почему они совсем не хотят есть, хотя последний раз ели много часов назад — это были бутерброды, вернее, один бутерброд, который съела одна Валя, да и то неизвестно, которая из присутствующих, или вернее, которая из тех нескольких десятков, существующих теперь в Предзеркалье и Зазеркалье. И еще почему-то совсем не хочется спать — а может, уже пора.
— Время? — спросила Валя. Единственные часы были у Лены. — Полчетвертого, — автоматически сказала она и удивилась. Потом подняла часы к уху и констатировала, — Стоят. Никто не мог с уверенностью сказать, когда они встали. Валя и Анти склонялись к тому, что встали часы, когда открылась дверь в этот мир. Но Лена смутно помнила, что смотрела на часы еще до того, как они встретили таинственный брошенный дом, и уже тогда стрелки подбирались к половине четвертого.
— А не один ли черт, — вдруг сказала она и завела часы, не переводя стрелок. Часы пошли.
Из-за подсчета часов Лена сбилась в подсчете лифтов, но не очень сильно. От одного эскалатора до другого насчитывалось что-то около ста лифтов.
Эскалатор вел куда-то очень далеко, но оказался быстрым. То есть в начале пути его лента ползла даже медленнее, чем в городском метро, но потом свет в конце тоннеля приближался весьма стремительно.
Эскалатор вынес пассажирок на круглую площадку. Туда же вели еще 99 эскалаторов, а между ними имелись десятиметровые промежутки, в каждом из которых открывалось три прохода.
Лена мимоходом определила длину нижнего кольца — километров сто, если все эти эскалаторы идут оттуда. А значит, чтобы обойти все это кольцо, понадобилось бы черт знает сколько времени — да и вообще Лена была не уверена, что она и обе Вали смогли бы преодолеть такое расстояние. Даже если бы они не устали и не захотели спать — однообразие этого коридора их бы доконало.
Впрочем, если бы они все-таки захотели спать, то к их услугам имелись вполне комфортабельные купе — правда, без признаков подушек, матрасов и постельного белья.